Видимо, он латентный гей — ему нравятся девушки с мальчишескими формами, которые вытирают об него ноги. Может, он вообще любитель кожаных трусов и кляпов в рот — говорят, среди бизнесменов это дело такое… распространенное. Устают всем командовать, хочется посмотреть на обратную сторону медали. Кажется, кого-то из шефов автоспорта за этим делом застукали — его…
— КИРА!
— Не ори на меня!
— Хочу орать и буду орать! — его понесло. — Ты себя слышишь?! Зачем тебе это?! Ты и так прекрасный специалист! Ты способна всего добиться сама, без всяких Козиковых! Уходи к черту из «Артемиды», мы с Костей тебе в два счета работу найдем.
Ты просто… — перевел дыхание. — Скажи честно, ты просто дразнишь меня, да?
Не то. Ты говоришь не то. А то, что мне нужно, ты не скажешь.
Кира отрицательно покачала головой.
— Я серьезно. Буду жить для себя. Устраивать свою жизнь. Спасибо за совет… Максим.
Он долго смотрел на нее. То ли ждал чего-то, то ли поверить не мог.
— Дура, — произнес бесцветно. Прикрыл глаза. Сначала еще хотел что-то добавить, а потом лишь плотнее сжал губы.
Махнул рукой. И тем же бесцветным голосом, словно все эмоции разом выключились. — Пожалеешь же потом. Ну да свои мозги в чужую голову не вложишь. Удачи, Кира Артуровна. На новом поприще.
Развернулся. Пошел в сторону парковки. Засунув руки в карманы короткого пальто и опустив голову. А она зажала ладонью рот. Чтобы не закричать. Не окликнуть. Вцепилась зубами в мякоть подушечек — чтобы было больно там, в руке. Уходит. Ушел. Сел в машину. Уехал.
А ты думала — что? Он будет каждый раз тебя от твоих тараканов спасать? Нянчиться с тобой будет? Сопли вытирать, жизни учить? И так раз за разом, пока тебе не надоест быть идоткой? Нет. Один раз он тебе руку протянул. А дальше — каждый сам за себя. Он так умеет. А то, что ты не умеешь — твои проблемы.
Она запрокинула лицо к безмолвной свидетельнице завершенного разговора — Кассиопее. Поморгала, сгоняя некстати выступившие слезы. И нервы сдали тоже некстати. Кажется, это изРождественского — ценимого мамой наравне с Евтушенко.
* * *Дура. Идиотка. Тупая курица. Это же надо было так вывернуть его слова. Подумать только — он ей такой совет дал! А своя голова для чего — прическу носить?! Макс саданул по рулю, и от взревевшего клаксона шарахнулся автомобиль справа."
"Макс не мог собрать связно ни одной мысли. Такого состояния отупляющего бешенства он в жизни не испытывал. Каким-то чудом хватило ума понять, что полностью отдаться этому чувству за рулем — опасно.
