— Я сто лет вконтакт не заходил, все больше фейсбуком и твиттером пользуюсь. Вполне возможно, Яна у меня до сих пор числится в друзьях. Я вообще этот виртуальный соц. пакет не отслеживаю! Так что было бы желание — все это можно узнать. Было бы. Желание.
Последние слова он выделил. Нарочно. У Киры засосало где-то в районе желудка, там, где болталась только одна чашка кофе. Неужели… Неужели она ошиблась?
— Конечно. Все так просто. Фейсбук. Вконтакт. А ты — святой.
— Я не святой, Кира, — его голос вдруг прозвучал устало.
— Но верить мне можно. В отличие от твоей сестры, от которой ты, как я понимаю, ничего хорошего не видела. Но тебе проще поверить ей, так? Видимо, в твоих глазах я доверия не заслуживаю. Кто я такой — чтобы мне верить?
В горле мгновенно набух огромный комок. Сказать что-то невозможно. А сказать надо. Извиниться надо. Потому что глубоко внутри что-то тут же радостно ему поверило. Поверило, и в коленях стало совсем мягко и слабо. Так, что стоять трудно стало. Стоять трудно, говорить невозможно.
И все из-за тебя. Из-за тебя.
— Даже не знаю, — Макс низко опустил голову, покачал ею. — Видимо, я в юности много накуролесил, если сейчас… Столько ведь девушек было — красивых, умных, добрых. А я все выбирал чего-то. Ждал. Дождался! Из всех возможных вариантов я влюбился вот… — теперь он обличительно ткнул в нее пальцем. — Вот в ЭТО!
Колени чуть окончательно не подвели ее. Комок из горла ухнул куда-то вниз — добивая и без того зашедшееся в замысловатом риффе сердце.
— Что… Что ты сказал?…
— Нет-нет! — он даже отступил на шаг назад.
— Забудь! Я этого не говорил.
— Но ты… — растерянно. Ошеломленно. — Ты сказал, что…"
"— Забудь, что я сказал! Потому что ты еще не заслужила, чтобы я тебе это говорил! Вот если бы… — тут его прервал звонок мобильного. Макс раздраженно поднес телефон к уху. — Да?! Все, я уже подъезжаю! Да, честное слово! Сейчас буду, не паникуй, еще есть время! — Все так же раздраженно Макс сунул телефон в карман. — Все, я поехал. У меня дела. А ты, Кира Артуровна… — его взгляд из-под нахмуренных бровей был сердитый и, одновременно, какой-то странно и удивительно нежный.
— А ты подумай над своим поведением, как говорится. Крепко подумай. А как надумаешь чего толкового — звони. Может быть, я возьму трубку и тебя выслушаю. Я стараюсь выслушивать тех, кто дорог мне. И верить им. Мне надо только, — вздохнул. — Немного остыть. Все, пока. Опаздываю уже.
И он развернулся. И действительно пошел. Действительно. Пошел. Прочь. От нее.
