Что-то было не так, но сообразить, что именно в условиях стремительно уходящего времени, да еще и с утренним стояком, никак не получалось."
"— Кир… — он все-таки прижал ее слегка — к груди. — Я быстренько в душ. А потом завтрак соображу, пока ты будешь душ принимать. Хорошо?
— Хорошо.
Блин. Не нравится ему это все. Но время… время… Поцеловал в темноволосую макушку и с неохотой отстранился. Сейчас примет прохладный душ, соберется с мыслями. Нечеготрагедию устраивать. Все нормально. Им надо просто спокойно поговорить, а сейчас для этого нет возможности.
«В душ!» — скомандовал себе Макс. Кира ему вслед не обернулась. А он надеялся, между прочим.
К тому времени, когда Кира вышла из ванной, хозяин квартиры, в брюках, рубашке и даже галстуке, аккуратно выбритый и причесанный, уже заканчивал сервировать завтрак на маленьком столике у окна.
— Извини, из разносолов только бутерброды, — Макс улыбнулся вполне натурально. — Я на твою долю кофе сварил, но не стал добавлять ни молока, ни сахара — кажется, ты любишь черный?
— Ага, — Кира вцепилась руками в кружку.
— Спасибо.
За стол садиться не хотелось. Макс тоже стоял, привалившись плечом к стеклу — такой весь аккуратный и собранный. Не верилось, что это тот самый человек, который вчера ночью все то бесстыдство, о котором сейчас думать не следовало.
— Ветер сильный, — он указал кружкой на залив за окном. — На вечер — штормовое.
— У тебя тут чувствуется сильный ветер?
— Еще как, — усмехнулся Макс. — В окна бьет. Садись за стол, чего ты?
— Я не ем с утра.
Кофе только выпью — и все.
— Нет, так неправильно! — Макс подал пример и сел на табурет. — Давай, иди сюда. Я тебе бутерброд сделаю.
Пришлось садиться, есть бутерброд, говорить о погоде. Кажется, у них даже стало неплохо получаться — делать вид, что все нормально. Особенно если не смотреть в сторону разбросанных на полу подушек — метра в трех от того места, где они завтракали.
— Все, спасибо, — Кира последним долгим глотком добила кофе. — Пошли?
— Пошли, — кивнул Макс. — Сейчас, только пиджак возьму.
Уже на пороге входной двери у Макса то ли терпение кончилось, то ли свежеобретенная стараниями Киры Артуровны паранойя дала себя знать. Не нравилось ему выражение ее лица. У кариатид Новомихайловского дворца выражения лиц и то более живое. Желание позвонить Костяну и сказать, что его ненаглядного ГАПа сразил внезапный приступ диареи или красной волчанки, становилось все более острым. Не отпускать. Нельзя отпускать ее с таким равнодушным мраморным лицом.
