Виднелись небольшие деревушки, изобилующими грязными поросятами и не менее грязной детворой. Мелькали леса, радующие глаз пышностью крон, речушки, неширокие и быстрые. Одну из них пришлось преодолевать вброд. Течение было настолько сильным, что грозило сбить лошадей с ног, а карету унести в соседнее графство.
Но однажды, поздним вечером, когда Эут занял свой пост на небосклоне, освещая путникам дорогу, раздался громкий звук сигнального рожка. Юлия вопросительно посмотрела на своего спутника.
— Что это?
— Наш дом, — проскрипел герцог и снова закрыл глаза.
Девушка, умирая от любопытства, высунулась из окна кареты. Холодный встречный ветер, будто приветствуя, тут же обнял её лицо и растрепал волосы. Вдали были видны огни высокого строения, подсвеченного факелами с крепостных стен.
Какой он, замок Шгрив? Как примет свою новую хозяйку? И чего ждёт от неё?
Зазвучал приветственный горн, загромыхали подковы по каменному мосту, залаяли собаки. Вот и конец путешествия. Двор замка поразил девушку своими размерами, множеством построек и количеством встречающих.
Видимо, решили отдать дань вежливости своему лорду и его жене всем герцогством, включая пограничные заставы. Вышколенный лакей помог супругам выйти из кареты. Дункан взмахнул рукой, и на площади воцарилась оглушительная тишина.
— Поприветствуйте свою госпожу, леди Юлию, герцогиню Эррол! — хорошо поставленным низким голосом крикнул вдруг Его светлость.
А девушка, вздрогнув от неожиданности, втянула голову в плечи. И тут же гаркнуло многоголосое: «Здрав! Здрав! Здрав!», засверкали в отражении огня на крепостных стенах алебарды, от ударов молотов загремели щиты, развешанные на хозяйственных пристройках, деревянной лентой окаймляющие каменный оплот.
Юлия полностью потерялась в этой какофонии всеобщего восторга. Не пришла в себя и когда оказалась внутри своего нового дома. Не слышала, что говорил ей герцог. Не понимала, куда её ведут, в чём моют и чем кормят. Очнулась, уже лёжа в нагретой постели, окутанная пуховым одеялом.
Одна. Голова все ещё немного шумела от звона железного щита, о который с особым усердием молотил мечом какой-то счастливый до безобразия стражник. Вспоминая улыбающиеся лица подданных и ошалелые глаза огромной лохматой собаки (бедняге не повезло оказаться в первых рядах), девушка уплыла в мир грёз и тёплых родительских глаз."
"Утро приветствовало леди Эррол хмурым небом, людской суетой, доносящейся со двора, и птичьим помётом на отливе за окном.
