Более того, его не приглашали в замок Шгрив, а просто приволокли сюда без его же согласия и слегка попытали. Длинная, разорванная в нескольких местах хламида укрывала тощее тело. Грязные волосы спадали вперёд, скрывая гримасу страха и отвращения.
Дункан подошёл к пленнику и заботливо убрал с его лица прядь, мешающую рассмотреть несчастного.
— Как его перекосило! Что, и даже крови нет? И зубы все целы? — удивился герцог и обернулся к другу, аккуратно счищающему ножом цедру с крупного лимона.
— А зачем нам кровь? — усмехнулся тот, облокотившись на стену.
— Есть более гуманный способ добиться ответов на все вопросы, — с этими словами, мужчина подкинул цитрус в руке и поймал его на кончик ножа.
— Ну и как? Что говорит? — Эррол снова повернулся к пленнику, с интересом разглядывая его.
— А ничего пока не говорит… Мамой клянётся, что ничего не знает, — Бреун скинул ""готовый"" лимон в стоящую на полу корзинку и взял оттуда новый.
— Почему-то я ему не верю, — сказал хозяин замка и, поднявшись, подошёл к лорду Ирвину.
Перебрал рукой ""орудия пыток"" и удовлетворённо кивнул головой. — Сколько ты ему уже скормил?
— Десять. Завтра пятнами пойдет от передозировки. Слышишь, гад, завтра ""красивый"" будешь! — крикнул он в сторону ""счастливчика"".
— Продолжай. Не переусердствуй с кайенским перцем, — герцог хлопнул друга по плечу и пошёл на выход из камеры. Бреун хохотнул. Приговорённый застонал.
Идя обратно по тёмным переходам замкового подземелья, герцог Эррол окунулся в воспоминания… Ненужные сейчас воспоминания.
Как же они не вовремя! Лорд не хотел портить праздник супруге своим мрачным настроением. С каждым разом Дункану становилось все сложнее контролировать свои эмоции. Его всё чаще раздражали изредка подрагивающие пальцы на руках и замёрзающие ноги. Совсем в развалину превратился! Время. Оно играло не в пользу герцога. Лорд чувствовал, что катастрофически не успевает… Ещё так много надо сделать! И нет ни одной зацепки, позволяющей обратиться к решительным действиям. И положиться можно лишь на тех немногих, кто посвящён в его тайну.
Эту тайну, так же как и воспоминания, герцог делил только с друзьями, супруге о ней знать пока не нужно. Она хорошая девочка, добрая, но вызывать её жалость лорд не намерен. Это не то чувство, на которое он хотел бы рассчитывать со стороны своей жены. Все что угодно, только не жалость.
— Вам что-нибудь нужно, ваша светлость? — Данкин неслышной тенью отделился от колонны и в ожидании указаний герцога склонил голову.
