— Боги, что же делать? — потрясённая горничная встала на ноги и подошла к решётке, вглядываясь в полумрак прохода за ней. Сложившееся положение пугало, неизвестность липким кошмаром вызывала неконтролируемый прилив адреналина. Вцепившись в железные прутья, она с силой начала дёргать преграду в попытке вырвать или хотя бы расшевелить их.
— Тильда, — Юля опасливо посмотрела на свою горничную, — может, стоит позвать кого-то? Пусть объяснят, что все это значит.
— Может быть, но я думаю, это не принесёт нам удовлетворения.
Неизвестно, что задумали похитители, и знакомиться с ними у меня нет никакого желания! — теперь она ещё и ногой била по проклятой ограде. Удары гулким эхом разносились по камере и коридору.
— Угу, — мрачно подтвердила леди Эррол, плотнее кутаясь в свой плащ, — у меня тоже, но нам нужна информация.
— Зачем? — зло откликнулась Грой. — Что вы будете делать с этими знаниями? Пытаться убедить этих людей или человека, что они совершили ошибку? Поверьте, даже если это какое-то нелепое недоразумение, нас живыми отсюда уже никто не выпустит! Я в этом уверена!
Прочная преграда снова подверглась атаке со стороны разбушевавшейся горничной.
Сколько прошло времени — неизвестно. Бросив воевать с решёткой, Матильда устало села рядом со своей госпожой и притихла, прислонив голову к плечу Юлии.
— Ужасно болит все тело, — пожаловалась она хозяйке, — кидали меня, что ли? Или пинали? Не удивлюсь, если тащили волоком. Гады!
— У тебя вся одежда сырая! — маленькая хозяйка провела рукой по плащу Тиль, — грязная, впрочем, у меня не лучше, — оглядела себя.
— Как будто мы в луже извалялись… луже… дождь… Дождь! Тильда, мы возвращались в замок и попали под ливень! Помнишь? Остановились и… все, больше ничего не помню, — сникла Лия. Последние слова давались с трудом. Её трясло все сильнее и сильнее, зубы клацали, будто отбивали ритм во время быстрого танца.
— Это я виновата. Зря я потащила вас на этот девичник. Остались бы в замке. Спали бы себе сейчас в мягкой кроватке.
И герцог… и Николас! Ох, что же я наделала! — девушка разрыдалась.
Факел с тихим шипением мигнул последний раз и окончательно потух. И без того неутешительное положение пленниц усугубилось кромешной темнотой. Герцогиня крепко обняла всхлипывающую горничную, успокаивающе поглаживая её по спине. Голова, казалось, болела во всех местах сразу. Обостряли ситуацию мучившие организм жажда и голод. От холода или нервного стресса пальцы начали терять чувствительность.
