— Да, конечно! — тут же подскочила она с постели, хватая с кресла шелковый халат, — Пойдём… те к вам или здесь?
Герцог только раскрыл рот от подобных перспектив, как девушка быстро сообразила и исправилась.
— О чём это я! Ну, конечно же, к вам, ведь после хорошего массажа нужно лежать в тепле, а не бродить по холодному коридору.
— Да, так будет лучше, — согласился герцог, пропуская её вперёд. Ох, не видит она самодовольное выражение лица этого симулянта!
Зайдя к себе и откинув одеяло, Дункан улёгся на кровать и расслабился, ожидая, как нежные ручки жены сейчас коснутся его плеч и рук, лишённых одежды.
Хорошо, что после того, как Эррол скинул махровый халат, на нём остались тонкие спальные брюки. Именно их сегодня мужчина решил предусмотрительно не снимать.
— Всё? — спросила Лия, — можно поворачиваться?
— Конечно, — хрипло отозвался мужчина, укладываясь поудобнее на живот по центру кровати… но удобно уже не было, потому что тело требовало удовлетворения вполне естественных потребностей.
— Ну, тогда я приступаю, — прошептала девушка. Она заползла к нему на постель, устраиваясь на коленях рядом, и дрожащими руками слегка коснулась левого плеча мужа.
— Ай-я! — тихо вскрикнул Дункан и застонал.
— Больно? — испугалась Лия, — Простите, я буду осторожнее. Так лучше? — мягкие пальчики жены вновь коснулись его кожи, осторожно разминая и поглаживая.
— Замечательно, мой ангел, чувствую, как боль уходит. Ты волшебница, — промурлыкал супруг, рассматривающий сквозь полуопущенные веки горящие поленья в камине.
— Ой! — снова вскрикнул герцог, дёрнувшись, когда пальчики жены снова вернулись к его левому плечу.
— Мой лорд! — строгим голосом произнесла Лия, — Вы меня обманываете! Когда сюда шли, мне было сказано, что болит правая сторона, а теперь?
— А что теперь? — начал, было, герцог и, не желая больше притворяться, сознался. — Ну да, симулирую.
Он резко развернулся, и Юлия отпрянув, не удержалась и рухнула спиной с кровати. Мягкий толстый ковёр смягчил падение «массажистки».
Эррол зажмурился и уткнулся лицом в подушку, сдерживая гогот. Неимоверными усилиями, взяв себя в руки, он поднял голову и свесился с края ложа, любуясь отблесками уже не луны, а огня на мягких волосах, не делающей попыток подняться, её светлости. Дункан протянул руку и прикоснулся к одному из локонов, удостоверился в их безупречности.
— Зачем? — прищурилась девушка, принимая игру, и в голосе послышалось веселье.
