Если бы кто-то решил выдать тебя за Эммилину, то первым делом тебе бы объяснили, как вела себя настоящая… наследница. Ты же вела себя так, как считала нужным сама. Не пыталась играть в Эммилину, не копировала ни её образ, ни манеру общения с окружением... ты была собой. Так себя ведёт лишь тот, кто ощущает себя на своём месте…
— Я…
— Ты не сразу осознала, что с тобой произошло, верно? Считала себя Эммилиной…
— Как ты понял?
— Много мелочей…
— А именно?"
"Отводит взгляд и хмурится, словно ему неприятно отвечать на этот вопрос:
— Когда ты выпила “лёгкое сознание” и Итеон обратился к тебе, как к герцогине… если бы ты на тот момент осознавала себя Эммой, то не отреагировала на вопрос или поправила бы Итеона… Прости.
То, что произошло… всё, что произошло…
Нервно сглатывает и запускает руку в уже взъерошенные волосы.
— Я всё пытался понять, что ты задумала… — голос звучит глухо, — Эммилина любила сложные интриги, которые могла выстраивать из множества незначительных и невинных шагов… я пытался просчитать их… и не позволить тебе совершить свой следующий шаг.
Мы всегда так делали. Один строит план... другие пытаются раскусить его, прежде чем дело зайдёт слишком далеко. В последние годы мне неплохо удавалось просчитывать действия Эммилины, раз за разом разрушая её чудесные интриги. Она злилась. Очень.
Привычным жестом откидывает волосы и опирается спиной на сидение позади себя. Он так и продолжает сидеть у моих ног и всё это выглядит, как очень странный сон.
— Когда ты приехала во Фрэй Дау, я решил, что Эммилина научилась вести более сложные интриги.
Это пугало. Заставляло паниковать. Видишь ли… если бы наш с герцогиней возможный брак был просто браком… это было бы просто неприятно. Но с Эммилиной можно было ожидать чего угодно. Я просчитывал возможные варианты и не понимал тебя. На каждое моё действие ты реагировала самым неожиданным образом. Это сводило с ума. Но то, что произошло на балу, окончательно вышло за грань моего понимания. Почему ты сказала, что просто оступилась? Это было всё что угодно, но не “я просто оступилась”.
.. и этот чай… с чабрецом… он тоже не давал мне покоя…
— Что не так с чаем?
— Эммилина ненавидит чабрец… поэтому он оказался на твоём столе.
— Это вкусно, — пожимаю плечами.
— Знаю… Ты с таким удовольствием пила его, а ещё просила принести себе в комнаты. Честное слово, я готов был удариться головой о стену, чтобы понять, что происходит, но решил, что ты просто издеваешься.
Закатываю глаза. Дурдом.
— Эмма… мне очень жаль.
