Рамиз перехватывает ребёнка за предплечье и поднимает на меня вопросительный взгляд.
— Идём со мной, — тихо обращаюсь к подростку, — не бойся, задам несколько вопросов и отпущу.
Смотрит на меня как дикий волчонок, недоверчиво, затравленно, но оценив габариты Рамиза, решает, что проще согласиться, чем упираться.
Кажется, сейчас самое время подкрепиться. Прошу дио Хэмиса проводить нас к скромной ресторации или к приличному трактиру… не знаю, что тут у них есть.
***
В милом заведении на одной из соседних улиц выбираю столик за кадками растений, подальше от любопытных взглядов.
В глазах волчат читается неподдельное изумление и любопытство.
Подросток шмыгает и грязным рукавом вытирает кровь под носом. Молча протягиваю ему платок.
Дио Хэмис выбирает блюда на своё усмотрение. Как я понимаю, что-то лёгкое для меня, сытное для Рамиза и для мальчишек. Прошу дополнительно принести чистые влажные тряпицы для каждого.
Нужно ж хоть руки помыть перед едой.
— Во-первых, как вас зовут? — обращаюсь к старшему, но он тут же переглядывается с малышом.
— Дарий он... а я Книт, уважаема, — отвечает младшенький.
Меня смущает, что старший до сих пор не проронил ни слова и в голову закрадываются страшные догадки:
— Дарий не разговаривает?
— Неа… и не слышит.
— Разве? Мне показалось, он понимает…
— Да по губам видит, что говорите, уважаемая.
Глухонемой? Мне становится по-настоящему не по себе. Но стараюсь перебороть жалость, едва ли парень порадуется очередному сочувствующему взгляду в свою сторону.
— И что ж это твой брат воровать удумал?
— Так, мамку порадовать хотел. Тяжко ей с нами, а батю опять незнамо где носит. Та может оно и хорошо… пущай дальше носит… — размышляет вслух малыш, за что получает толчок локтем в бок от старшего товарища.
— Братья?
— Ага… а вы, уважаемая, чего узнать-то хотели?
— Да вот, интересно мне стало, что ж это вы так рискуете, раз знаете, что за это можно палок получить?
— Знать-то знаем, а коли есть хочется, так и палка не страшна.
Замечаю, как старший бросает на младшего гневные взгляды. Явно не одобряет его болтливость.
— А если честно работать? — осуждаю детский труд, но понимаю, что здесь все к этому привыкли. Дети работают с самого раннего возраста, сначала помогая старшим, а затем и самостоятельно. В четырнадцать, а то и раньше, многие уже владеют профессиями.
