Два бледно-розовых и три красных.
— О! Так это и есть то самое лакомство? — с вожделением беру розовое сердце и добавляю в голос томности: — Знаете, лорд канцлер, говорят, что раскусывая мармеладное сердце нужно загадать романтическое желание!
Канцлер не выражает по поводу моего заявления никаких эмоций, и меня это порядком тревожит. Медленно кусаю конфету и демонстративно поднимаю глаза к потолку, делаю вид, что что-то шепчу.
На лице канцлера читается раздражающее снисхождение. У него разве что на лбу не написано, что он считает меня малолетней дурочкой.
— Ммм… вы непременно должны это попробовать! — томно облизываю губу, изо всех сил стараясь скрыть, как меня воротит от этого спектакля. — Могу я предложить вам красное сердце, как символ чувств?
— Не горю желанием есть сладкое.
Вот же...
— Даже ради желания?
— Вы же не думаете, что конфеты исполняют желания? Не смешите меня, ваша светлость.
Король уже заинтересованно посматривает в мою сторону. Чувствую, вот-вот позовёт для разговора.
— Может быть, вы, господин канцлер, и в любовь не верите? — старательно изображаю дрожащую нижнюю губу.
— Что? Да что за чушь?
— Возвышенные чувства для вас лишь пустой звук? Но мне показалось… — едва не всхлипываю. — Тогда к чему эти ваши “позвольте называть вас по имени?” Зачем вам моё имя, если вас не интересуют чувства?
Вкладываю в эти слова столько экспрессии, что на меня уже оборачивается какой-то пожилой лорд, стоящий неподалёку. Возможно, я и переигрываю, таких талантов как у Алекса, у меня нет, но всё же лицо канцлера вытягивается, а рот открывается так, что, кажется, он едва не роняет челюсть.
— Успокойтесь немедленно, Эммилина! — недовольно шипит и поджимает губы, но вовремя вспоминает, что нас вот-вот вызовет к себе король, а он ещё даже не в списке одобренных женихов: — Я загадаю желание, будь оно неладно. Где там ваши конфеты?
Нда… ненадолго же хватило его терпения… и вежливости.
Делаю вид, что всё ещё обижена, дую нижнюю губу и протягиваю ему десертную пиалу.
Он ожидаемо выбирает красную и закидывает её себе в рот, демонстративно пережёвывая конфету.
Король тем временем обращает внимание на моё слегка вызывающее поведение и даже приподнимает бровь.
— Вы же расскажете мне, какое желание загадали?
— Разумеется, дорогая Эммилина. Как раз завтра за ужином и расскажу… — ни его ехидный тон, ни взгляд мне не нравятся.
Едва не вздрагиваю, с трудом подавляя гадостное ощущение. Беру с блюдца вторую розовую конфету.
