— О чём ты думаешь? — прижимает к себе чуть крепче.
— Какая разница?
— Я хотел, чтобы ты знала, что для меня всё серьёзно. Я мечтаю вернуть помолвку с тобой и хочу тебя в своей жизни. Всегда, Эмма.
А я не уверена, что готова расставаться со своей свободой. Она мне слишком тяжело далась… Но вслух я этого не говорю. Улыбаюсь и пытаюсь отстраниться.
Демон выпускает из своих рук. Смотрит, почти не моргая.
Нужно собраться с мыслями, но рядом с ним моя голова работает с большими перебоями. А когда он так смотрит… вообще не работает.
— О чём ты подумала? Что изменилось после моих слов?
Я и себе этого пока объяснить не могу. Просто мысль о браке вызывет волну неконтролируемого отторжения. Отворачиваюсь и делаю неуверенный шаг в сторону Ночи. Пытаюсь прикинуть, как запрыгнуть в седло в этом платье, не задрав при этом сильно юбку. Шаг. Ещё шаг.
Не понимаю, как оказываюсь прижатой к его груди. Пытаюсь мягко отстраниться, но его тело словно застывший камень.
Мысли плавно переключаются на ощущение его тепла.
Ладно.
Хорошо. Я подумаю об этой ситуации позже. Мне же обязательно решать прямо сейчас?
— Алекс… — никак не реагирует.
Так… нужно иначе:
— Кхм… Алекс… ты хотел пообедать?
Нехотя разжимает руки. Не успеваю сделать и шага, молча подхватывает на руки и несёт в сторону пледа.
Усаживается, так, чтобы опираться спиной о широкий, покрытый мягким мхом, ствол дерева, вытягивает ноги и усаживает меня боком на свои бёдра. Первая мысль, более здравая — сейчас же слезть и сесть рядом на плед. Вторая совершенно бредовая — поддаться и остаться.
..
Демон словно чувствует мои метания и осторожно обхватывает одной рукой мою талию, ставя точку в сложном выборе. Второй рукой он тянется к маленьким корзинкам, чтобы снять с них крышечки:
— Что бы ты хотела? Есть очень вкусные пироги с мясом... с овощами... есть ягодный. А здесь запеканка. И фрукты, — пытается говорить, как не в чём ни бывало, но его голос звучит сдавленно, а сам он старательно отводит взгляд. — Может быть, ты хочешь пить? Есть отвар с травами и ягодами.
Он перекладывает аккуратные корзиночки так, чтобы мне удобно было взять их, а затем берёт кувшин и наливает его содержимое в широкую глиняную чашку.
Чашку протягивает мне.
— Алекс… — забираю чашку из его пальцев и отставляю её в сторону.
Обхватываю ладонями его скулы и осторожно поворачиваю лицо к себе.
— Послушай… мне…
Встречается со мной нечитаемым взглядом.
Выдох.
Его рука зарывается в волосы на затылке и мягко их сжимает, фиксируя голову.
