В нашей стране, где преобладает неграмотное население, очень важно, чтобы было проще писать, вы согласны?
Прищепка кивнула Дине, как послушная малышка воспитательнице, и это было так неожиданно, что Дина расслабилась, заулыбалась, – ей так хотелось, чтобы сегодня все были счастливы.
– Знаете что? А давайте вместе сотрудничать? – радостно сказала Дина.
– Вместе сотрудничать... – передразнила Прищепка. – Научитесь сначала правильно разговаривать по-русски. До чего мы дойдем, если Гагариной отказывают в преподавании музыки.
..
– Но ведь инструкция, дворян нельзя принимать на работу, – бесхитростно сказала Дина. – Зато нам театр разрешили открыть, сегодня пришло письмо – можно! Представляете, как дети обрадовались?.. Так и написано: «Разрешается исполнение самими детьми доступных им художественных пьес». Особенно Петровский обрадуется из второй ступени, он так любит Чехова... А как вы думаете, «Вишневый сад» – доступная художественная пьеса? Наш театр смогут посещать все дети с нашего района.
..
– С нашего района... о, господи, с нашего района, и это говорит учитель русского языка, – вздохнула Прищепка и тут же, ловко извернувшись, схватила за руку пробегавшего мимо мальчишку лет восьми и взвизгнула злобно: – Селиванов! Ты почему в школе в таком виде? – Перед ее мысленным взором пронеслось – девочки парами в гимназической форме, платья, передники, банты, потупили глаза, присели...
Дина даже не успела заметить, как рядом с ней началась возня: мальчишка, действительно сверх меры чумазый, дернулся из Прищепкиных рук, она цапнула его за вихор, мальчик скривился от боли, и вскоре он уже плакал, размазывая слезы и сопли по грязному лицу, и оба уже кричали: Прищепка кричала «Мерзавец! Дневник! Родителей ко мне!», а мальчишка просто «А-а-а!»
Дина вытащила маленького Петра Селиванова из цепких Прищепкиных лапок, прижала к себе, вытерла мальчишке слезы и сопли подолом собственной юбки, носовой платок с утра у нее был, но куда-то делся.
– Вы не имеете права трогать детей, – тихим страшным голосом сказала Дина. – Мы вам не позволим трогать детей. И называть детей мерзавцами мы вам тоже не позволим. Вы должны немедленно извиниться.
– Вы?! Вы не позволите мне? Кто это «вы», разрешите спросить? – издевательски протянула Прищепка и стала похожа на злобного, обороняющегося из последних сил зверька.
