Ох, ну а что же ей оставалось делать? Лиле было не страшно бежать, не страшно падать, не страшно бросать пистолет... Но думать, что она одна, ромашка с оборванными на «любит-не любит» лепестками, никому не нужная, что ее место нигде – вот это было страшно. Никольский. Леничка. Мэтр. Чин. Чужой. Слишком уж свой. Расстрелянный. Насильник. ЧТО ей оставалось делать?
Лиля взглянула на Павла сквозь ресницы и тут же осеклась – уж слишком хищно она на него смотрела, таким взглядом мужчину не завоюешь, а лишь отпугнешь, на мужчину нужно смотреть нежно и беспомощно.
..
– У вас что-то случилось? – вежливо спросил Павел и поглядел на часы.
– Случилось, у меня очень плохое случилось... вот, туфли совсем развалились, жалко, такие красивые были туфли... – сквозь слезы пробормотала Лиля.
Действительно, ее чудные лодочки были окончательно испорчены. Ничего у нее нет – ни золотистых лодочек, ни уверенности в будущем, ни семьи... Лиля все плакала и плакала, она чувствовала себя такой несчастной, так продрогла, измучилась, что могла бы плакать вечность – плакать и беспомощно поглядывать на него сквозь ресницы.
Как будто забывшись, Лиля опустила головку Павлу на грудь и тут же отпрянула, как испуганная птичка, пошатнулась, и Павел осторожно поддержал ее за худенькие плечи – он никогда еще не держал в руках такую тоненькую девушку... Ему захотелось обнять ее, погладить, и в голову вдруг закралась неприличная мысль: интересно, что чувствуешь в любви с такой тоненькой, почти бесплотной девушкой?.. Подумать только, Лиля, такая всегда надменная, вдруг плачет в его руках.
.. Плачет так красиво, изящно, трогательно поднимает к нему несчастное треугольное личико с огромными зелеными глазами. Она совсем одна в целом мире, бедный найденыш... Такая хрупкая, красивая девушка не может быть одна в жестоком мире, она в нем ничего не понимает...
«Полюбите меня, полюбите меня, я хочу, хочу... пожалуйста, – яростно твердила про себя Лиля. Так, чувствуя в себе одновременно отчаяние и силу, она просила только о самых важных вещах.
– Возьмите меня, возьмите...»
– Павел, мне страшно... я устала жить в чужой семье, я чувствую себя беззащитной... – Лиля смотрела на него так простодушно и доверчиво, как будто он был Господь Бог и намеревался решить ее судьбу сейчас, немедленно. – Вы такой надежный, только рядом с вами мне спокойно...
– Неужели только со мной? – польщенно сказал Павел. – Ну... мы скоро будем одна семья, и вы всегда можете ко мне обратиться, если нужно, я всегда...
