– Думаю, Фаина Марковна, вам можно рекомендовать прогулки на свежем воздухе, перед сном по часу, а на ночь по десять капель легкого успокоительного, корня валерьяны или пустырника...Также хорошо ромашку заварить. Также было бы неплохо рыбий жир, если возможно достать, – вежливо рекомендовал Павел, улыбаясь сразу всем, и всем разной улыбкой – Дине и Асе ласково, Фаине почтительно, он никогда не позволил бы себе открыто смеяться над хозяйкой дома.
– Хорошая специальность – невропатология, во всяком случае надежная, – съязвила Лиля.
– Невропатолог с кровью и прочими ужасами дела не имеет, да и ответственности никакой... Лечит людей от нервов, никто и не поймет, вылечил или нет.
– В смысле ответственности с хирургией, конечно, несравнимо... Но и у нас бывают интересные случаи, – мирно отозвался Павел. – К примеру, у меня сейчас пациент – член РКП(б), воевал. Страдает истерическими галлюцинациями, выкрикивает во сне команды... Совсем еще молодой человек, не старше меня, а такое тяжелое расстройство... Стараюсь помочь.
.. и, скажу вам, кое-каких успехов мы с ним уже добились.
Павла Певцова нельзя было представить смущенным, растерянным, уязвленным, такой уж он был человек – у него всегда светило солнце, даже если на улице дождь. Отец его был лавочник, до революции держал скобяную лавку во дворе на Большой Конюшенной, так что Павел был интеллигент в первом поколении, как и Дина с Асей. Но никакой нервной страсти к искусствам или к общественной пользе, как в девочках Левинсон, в нем не было, – в нем вообще не было никакой лишней страсти.
Павел Певцов от природы был запрограммирован на хорошую жизнь, уверен, что человек должен жить хорошо и лично он, Павел, должен жить хорошо. Он делал все для этого, не сомневался, что это его старание послужит к его личному благоденствию, а его благоденствие, в свою очередь, послужит ко всеобщему счастью. И получалось отлично: даже в эти, казалось бы, не совсем подходящие для «лечения нервов» времена он умудрился обзавестись достаточным количеством пациентов.
Его пациенты не хотели иметь бессонницу и беспричинные страхи, а хотели гулять перед сном и пить рыбий жир, хотели, чтобы приятный доктор обстукивал их молоточком, обматывал их руки черной прорезиненной тканью, глядел на большой градусник и задумчиво говорил: «Что-то мне не очень нравится ваше давление». Расплачивались пациенты продуктами и одеждой, Павел пользовался сам и делился с голодными друзьями, так что он уже жил хорошо, насколько это было возможно.
