Мать и дочь смотрели, как река уносит его к гхазипурским причалам.
Манго и хлебные деревья перекрывали здание опийной фабрики, однако над кронами просматривались полоскавшийся на ветру британский флаг и шпиль фабричной церкви для надсмотрщиков. У причала виднелась одномачтовая барка под английским флагом Ост-Индской компании. Она пришла из отдаленного филиала с грузом опия, который сейчас разгружала длинная цепочка кули.
— Мама, куда плывет этот кораблик? — задрав голову, спросила Кабутри.
Именно ее вопрос вызвал видение: внезапно перед глазами Дити возник образ громадного корабля с двумя высокими мачтами, на которых надулись огромные ослепительно белые паруса.
Нос парусника венчала резная фигура с длинным, как у аиста или цапли, клювом. На баке стоял какой-то человек, он был плохо различим, но Дити твердо знала, что прежде никогда его не видела.
Она понимала, что корабль этот не реальный, в отличие от барки, пришвартованной у причала. Дити никогда не видела моря, ни разу не покидала здешних мест, не знала других языков, кроме родного бходжпури[6], но ни секунды не сомневалась, что парусник где-то существует и направляется к ней.
Она испугалась, ибо никогда не видела ничего, даже отдаленно напоминающего это видение, и понятия не имела, что оно предвещает.
Кабутри почувствовала, что происходит нечто странное, и, помешкав, спросила:
— Мама, куда ты смотришь? Что ты увидела?
От дурного предчувствия лицо Дити превратилось в маску страха, голос ее дрогнул.
— Доченька… я видела джахадж… корабль…
— Ты про вон тот говоришь?
— Нет, милая.
Такого я никогда не видала. Он похож на огромную птицу с длинным клювом, его паруса точно крылья…
Глянув на реку, Кабутри попросила:
— Нарисуешь мне?"
"Дити кивнула, и они побрели к берегу. Быстро одевшись, мать с дочерью наполнили кувшин речной водой для молельни. Дома Дити зажгла лампу и лишь тогда повела дочь в темную комнату с закоптелыми стенами, где крепко пахло пальмовым маслом и ладаном. На маленьком алтаре расположились изваяния Шивы и Бхагван Ганеш, обрамленные гравюры Ма Дурги и Шри Кришны.
Комната была не только святилищем, но и усыпальницей, в которой хранилось множество семейных реликвий: деревянные сандалии покойного отца, мамины бусы из рудракши[7], смутные отпечатки дедушкиных ступней, сделанные на погребальном костре. Вокруг алтаря висели рисунки, собственноручно выполненные Дити углем на тонких маковых лепестках, — например, портреты двух братьев и сестры, умерших в младенчестве.
