— Она вновь повалила раджу на подушки. Калькуттская гадалка уведомила ее о финансовых неприятностях заминдара. Тогда она не придала этому значения, но сейчас почувствовала: что-то и впрямь неладно; возможно, надо пересмотреть свои варианты. — Говори. Последнее время ты ужасно задумчивый. Что случилось?
— Тебе не о чем беспокоиться. — Раджа не лгал: при любом обороте дел он позаботится, чтобы она была обеспечена. — Тебе, твоим девушкам и твоему дому ничто не грозит…
Его перебил голос камердинера, яростно препиравшегося с девицами: Паримал требовал, чтобы его впустили, но преданные служанки грудью встали на его пути.
Нил поспешно укрыл Элокеши и крикнул:
— Пусть войдет!
Камердинер шагнул в каюту, старательно отводя взгляд от холма на кровати.
— Господин, саибы охотно придут. Они будут здесь сразу после заката.
— Превосходно. Устрой все как при отце, я хочу угостить их на славу.
Паримал испугался, ибо раньше хозяин таких приказов не отдавал.
— Но как устроить, господин? В столь короткий срок… Из чего?
— У нас есть шампанское и красное вино.
Ты сам все знаешь.
Дождавшись, когда дверь закроется, Элокеши сбросила покрывало:
— Что такое? Кто придет? Что надо устроить?
Нил рассмеялся и притянул ее к себе:
— Ты задаешь слишком много вопросов. Бап-ре-бап! Пока довольно!
* * *От неожиданного приглашения на обед мистер Дафти стал болтлив и пустился в воспоминания. Опершись на перила, они с Захарием стояли на палубе."
"— Ох, мой мальчик! — вздохнул лоцман.
— Я бы порассказал вам о старом радже, которого звал Шельмой Роджером! — Он засмеялся и пристукнул тростью. — Видели б вы того черномазого барина! Вот уж занятный туземец — знать ничего не хотел, кроме пьянки, девиц и гулянок! Никто не мог перещеголять его застолья. Сверкают зеркала, пылают свечи и лампы, орды носильщиков и лакеев, разливанное море французской бормотухи и ледяной шипучки! А закуски! У Роджера была лучшая в городе кухня. Тут вам не сунут пишпаш или коббилимаш[20]. Жаркое и плов были весьма хороши, но мы, стреляные воробьи, ждали, когда подадут рыбу латес с карри и чички[21] со шпинатом.
Уж поверьте, снедь была первосортной, но ужин — это лишь затравка, настоящий шурум-бурум начинался потом, в раздевалке танцовщиц. Там вас ждал еще один чакмак! Для господ и дам расставляют стулья. Туземцы умащиваются на ковриках и платках. Бабу[22] пыхтят кальянами, саибы раскуривают сигары. Кружат танцовщицы, музыканты бьют в барабаны.
