За шумом было не разобрать его слов, а решетка мешала увидеть лицо. Калуа с Полетт подали гирмитам знак к тишине, и Дити сквозь накидку крикнула:
— Кто здесь?
— Чего у вас тут? — спросил голос. — Что за шум?
— Ты прекрасно знаешь, чего у нас тут. Вы забрали нашу девушку. Мы за нее тревожимся.
— Иди ты? — фыркнули в ответ. — Чего ж не тревожились, когда она блядовала с ласкаром? К тому же мусульманином.
— Начальник, отпусти ее, — сказала Дити. — Мы тут сами разберемся. Так будет лучше.
— Поздно спохватились. Субедар сказал, что отныне она будет в надежном месте.
— В надежном? Среди вашей братии? Будет врать, я такого повидала… Скажи субедару, мы не угомонимся, пока не увидим девушку. Ступай. Ну?
Охранник посовещался с приятелями и через минуту передал решение:
— Не шумите, поглядим, что скажет субедар.
— Ладно.
Крышка люка захлопнулась, люди возбужденно загомонили:
— Ты снова победила, бхауджи…
— Они тебя боятся…
— Что ни скажешь, все исполнят…
Преждевременная радость напугала Дити.
— Ничего еще не ясно, — буркнула она.
— Подождем…
Прошло не менее четверти часа, прежде чем люк снова открыли. Сквозь решетку просунулся палец и указал на Дити.
— Эй, ты! — сказал тот же голос. — Субедар разрешил тебе выйти и повидаться с девчонкой. Тебе одной.
— Почему одной?
— Потому что новый бунт нам ни к чему. Помнишь, что было у Ганга-Сагара?
Почувствовав руку Калуа, Дити крикнула:
— Одна не пойду, только с мужем!
Вновь последовали совещание и решение:
— Ладно, пусть и он выходит.
Лязгнула решетка; Дити выбралась из трюма, следом за ней Калуа.
На палубе стояли три охранники с палками, чалмы затеняли их лица. Грохнули решетка и люк, словно навсегда отрезая Дити и Калуа от спутников. «Может, охранники только того и ждали, чтобы нас разъединить? — подумала Дити. — Может, это ловушка?»
Дурные предчувствия окрепли, когда охранник достал веревку и приказал Калуа вытянуть руки.
— Зачем связывать? — крикнула Дити.
— Чтоб не дергался, пока тебя нет.
— Без него не пойду.
— Желаешь, чтобы тебя отволокли? Как ту девку?
— Иди, — шепнул Калуа, локтем подтолкнув Дити.
— Если что, кричи. Я услышу и пробьюсь к тебе.
* * *"
"Дити чуть приподняла накидку, вслед за охранником спускаясь по трапу, что вел к центральной каюте. По сравнению с трюмом, здесь было очень светло. Согласуясь с нырками шхуны, лампы под потолком раскачивались, точно маятники, и множили скачущие по переборкам тени, отчего казалось, что пропахшая табаком и потом каюта битком набита людьми.
