— Тьфу! — Старшина длинно сплюнул по ветру, послав плевок точно за борт, и хмуро проговорил: — Раз не сечешь разницы, то, пожалуй, стоит отлучить тебя от мачты.
* * *Даже в ручных кандалах А-Фатт поражал своей сноровкой. Мало того, что он ловил мух на лету — не прихлопывал, а именно ловил двумя пальцами, — так еще умудрялся делать это в темноте. Бывало, ночью Нил безуспешно отмахивался от мухи или комара, и тогда А-Фатт перехватывал его руку и просил полежать спокойно:
— Тсс! Дай послушать.
Просить тишины в камере было нелепо — куда денешься от скрипа корабельных досок, плеска воды под днищем, топота матросских ног на палубе и голосов гирмитов за переборкой? Однако А-Фатт как-то исхитрялся отключиться от одних звуков и сосредоточиться на других; стоило насекомому вновь подать голос, как рука китайца выстреливала в темноте, и гуденье или жужжанье прекращалось.
Не имело значения, если злыдень сидел на Ниле, китаец умудрялся сцапать его так, что ощущался только легкий щипок.
Однако нынче он шикнул не из-за жужжанья или шлепков Нила.
— Тсс! Слушай.
— Что?
— Слушай.
Внезапно звякнули кандалы, а затем раздался неистовый пронзительный писк. Потом что-то хрустнуло, точно сломанная кость.
— Что это?
— Крыса.
В камере завоняло, когда А-Фатт, сняв крышку, бросил дохлую тварь в парашу.
— Не постигаю, как ты их ловишь голыми руками, — сказал Нил.
— Обучен.
— Ловить мух и крыс?
— Нет, — усмехнулся А-Фатт. — Слушать.
— Кем обучен?
— Учителем.
Нил, имевший кучу наставников, не мог представить себе того, кто обучает столь необычному навыку.
— Что же это за учитель?
— По боксу."
"— Тренер по боксу? — еще больше изумился Нил.
— Странно, да? — опять усмехнулся А-Фатт. — Отец велел учиться.
— Зачем?
— Он хотел, чтоб я стать как англичанин. Уметь все, что надо джентльмен, — гребля, охота, крикет. Но в Гуанчжоу нет охоты и полей для крикета, а в лодке гребет слуга. Поэтому он велел учиться боксу.
— Значит, ты жил с отцом?
— Нет. С бабушкой. В лодке.
Вообще-то судно являло собой плавучую кухню: на широком носу мыли посуду и разделывали свиней, в надстройке под бамбуковой крышей был обустроен камбуз, где стояла четырехглазая печка, а в центре лодки под навесом располагались столики и лавки для клиентов. На высокой квадратной корме уселась двухъярусная халупа, в которой жили А-Фатт, мать и бабушка, а также наезжавшие в гости родственники.
