Баблу, чье лицо было изрыто шрамами от детской дуэли с оспой, лихо отбивал ритм на железных котелках и подносах, а высокий и гибкий Мамду, если был в настроении, сбрасывал повязку и облачался в сари с накидкой, подводил глаза и нацеплял медные серьги, приобретая облик легконогой танцовщицы по прозванью Гхазити-бегум. Сей персонаж жил собственной жизнью, насыщенной бурным флиртом, искрометным юмором и неизбывной печалью, и так славился своими танцами, что ласкаров даже не тянуло в береговые вертепы: зачем на суше платить за то, что на корабле получишь даром?
Иногда команда собиралась на баке, чтобы послушать рассказы ветеранов.
Седобородый стюард Корнелий Пинто, католик из Гоа, клялся, что дважды ходил в кругосветку, служил на всех типах кораблей и со всякими нациями, включая финнов, которые слыли за морских колдунов, способных свистом вызывать ветра. Кассем в юности был камердинером судовладельца и вместе с хозяином полгода провел в Лондоне; его рассказы о чипсайдской ночлежке, где жили ласкары, и береговых тавернах распаляли в слушателях желание очутиться на тех берегах.
Кривоногий Сункер, неопределимого возраста старик с печальным лицом, похожий на прикованную обезьянку, уверял, что он родом из помещиков высшей касты, но в детстве его похитил и продал вербовщику злыдень-слуга. Самый старый ласкар, глухой на одно ухо Симба Кадер из Занзибара, рассказывал, что служил на английском военном корабле и там оглох; хорошенько глотнув самогона, он повествовал о страшной битве, в которой сотни кораблей палили друг в друга, вот тогда-то орудийный залп порвал его барабанную перепонку.
Все это было взаправду, божился он, но ласкары только посмеивались — какой дурак поверит, что морское сражение произошло в месте под названием «Дом трех плодов» — Три-фал-гар?[65]
Джоду страстно желал быть среди них своим, стоять вахты и получить место на реях, но боцман Али и слышать ничего не хотел. Как-то раз Джоду заикнулся о своей мечте, но в ответ получил пинок:
— Наверх поднимется лишь твоя жопа, когда ее насадят на мачту.
Стюард Пинто, который всегда был в курсе всего происходящего на корабле, намекнул Джоду, отчего боцман на него взъелся:
— Все из-за барышни. У боцмана свои планы, и он опасается, что девица собьет малума с панталыку.
— Какие планы?
— Кто ж знает? Но девица ему ни к чему, это уж точно.
Словно в подтверждение догадки стюарда, через пару дней Захарий перехватил Джоду возле якорного ворота.
