Открыла и забыла?
О, тогда месье Огрест был полностью прав, предлагая мне отбыть вон из города. Таким забывчивым гувернанткам место в психометрической клинике, а не в наставницах у маленьких благородных девочек.
Но я готова была поклясться, что после беседы с Огрестом вернулась в комнату, закрыла книгу и легла спать. И спала! А не лунатила, если уж на то пошло.
Дверь…
Я бросилась к двери, но тут северные ветры задули уже с двух сторон, сделав мою голову пустой-пустой и звонкой-звонкой.
Дверь была заперта изнутри.
И я прекрасно помнила, что сама заперла её, чтобы обезопасить себя от незваных гостей.
Да что же это такое получается?..
Растерянно оглянувшись, я почти подкралась к книге и вытянула шею, разглядывая её с расстояния в четыре шага.
Книга была раскрыта на рецепте «Винартерты», и это уже походило на издевательство.
Призраки? Нет, я отказывалась верить в это. Потайной ход? А вот это – почему бы и нет?
Что выслушивала Марлен у стены? Может, как раз там и находится какая-нибудь неприметная дверь, через которую девчонка шныряет ко мне, собираясь свести с ума.
Рассердившись, я взяла книгу и закрыла её, а потом сунула под мышку. Несмотря ни на что, я обещала Марлен Вислоухий пирог, и его следовало приготовить. Рецепта такого простонародного блюда, конечно же, не могло быть в поваренной книге, где были собраны самые изысканные лакомства, подходящие для королевского стола, но рецепт дрожжевого теста был написан на семнадцатой странице. А нам нужно было именно дрожжевое, на сливочном масле.
Но сначала я решила заглянуть к своей ученице, чтобы проницательно (как и полагается умудрённой опытом учительнице) посмотреть ей в глаза и вызнать всю правду.
Постучав в детскую, я открыла дверь и вошла с самой доброжелательной улыбкой:
- Добрый день, Марлен! Как тебе спалось?.. - и я замолчала, потому что Марлен была в комнате не одна."
"На пуфике рядом с кроватью сидела самая хорошенькая, белокурая и синеглазая барышня, какую только можно было вообразить.
Черное строгое платье с высоким воротничком только подчёркивало молочно-розовую свежесть девичьей мордашки и золотисто-русые волосы, причёсанные на прямой пробор и забранные пониже затылка голубой лентой.
Лента была невероятно кокетливой, я сразу это оценила. С золотой каймой, завязанная скромным бантиком, но её края так красиво переплетались с распущенными золотистыми прядями, что сразу было видно, что скромность тут – вещь обманчивая.
