- Нет, не заперла, - ответила я, и, оказавшись на расстоянии от него, обхватила себя за плечи, потому что внезапно мне стало холодно. – Мои тайны не такие ужасные, как ваши, но…
- Хорошо, я всё понимаю, - согласился он с видимым усилием. – Идите спать, Кэт. Эта ночь у всех отняла много сил.
- Спокойной ночи, месье. Добрых вам снов, - сказала я прежде, чем вышла из кабинета.
Глава 19. Жить, несмотря ни на что
После того, что я натворила (пусть и из добрых побуждений) было ясно, что жить по-прежнему больше не получится.
Утром я встала с твёрдым намерением хотя бы частично исправить свои ошибки.
Труднее всего было объясниться с Марлен. Когда на следующее утро девочка открыла глаза, я уже сидела возле её постели, держа наготове горячий чайник, взбитые сливки, корицу и печенье с орешками.
- Марлен, нам надо побеседовать о том, что было ночью… - начала я, разливая чай по чашкам.
Стараясь говорить как можно проще и без подробностей, я рассказала девочке, что её мама была заколдована, и поэтому им пока нельзя быть вместе.
"
"- Но она любит тебя, - закончила я свой рассказ. – Не её вина, что она ведёт себя так… Это будто болезнь. Человек не всегда может с этим справиться. Всё это очень печально, но зато теперь ты знаешь, что твоя мама жива, и что твой дядя ни в чём не виноват. Он хороший человек и заботится о вас. К тому же, мы обязательно что-нибудь придумаем. Мы попытаемся её вылечить. Ты мне веришь?
Молчавшая всё это время Марлен кивнула, а я перешла к самому главному.
- Но нам надо молчать, - сказала я, сжимая белую ручку девочки. – Никому нельзя рассказывать об этом. Понимаешь?
- Понимаю, - сказала она очень серьёзно.
Пока мы пили утренний чай, пока я причёсывала Марлен и одевала, она молчала, думая о чём-то, а потом вдруг оживилась и сказала:
- Надо сделать, как когда защищались от Большого Холода – взять голубую ленту, и мама сразу выздоровеет. Голубая лента разрушит любое колдовство. Так все говорят.
Она говорила с таким воодушевлением, с такой наивной надеждой, что я чуть не разревелась от жалости.
- Это… немного не тот случай, - сказала я, гладя девочку по голове. – Всё не так просто. Боюсь, голубая лента твоей маме не поможет.
Она сразу помрачнела, и мне пришлось постараться, чтобы на пунцовых губках опять заиграла улыбка. Всё-таки, дети не умеют долго горевать и печалиться. И верят, что всё наладится, и всё обязательно будет хорошо.
