– Подарок от чистого сердца, безо всяких намёков.
- Какая честь, - сказала я, не торопясь благодарить.
- Вы поладили с Марлен, - он говорил, подбирая каждое слово. – Вы большая умница, что нашли к ней подход. Поэтому… подарок, - он закончил и даже выдохнул с облегчением, будто справился с трудной и ответственной речью.
- Чудесный комплимент, - заметила я. – Это ведь был он?
И тут маркиз Людоед покраснел, как вишенка на торте. Покраснел так густо и мучительно, что я сразу простила ему ворчание и бестактность.
Потому что это было очень мило - когда взрослый мужчина смущался, как мальчишка. И вряд ли мужчина-мальчишка мог сделать что-то непристойное или оскорбительное.
- Хорошо, пусть будет подарок, - согласилась я и не смогла сдержать улыбки. – Но я приму его только с одним условием. Вернее, с двумя условиями.
- Какими? – спросил он, настороженно.
- Во-первых, вы съедите кусок торта и выпьете чаю. Я испекла вкусный торт, вам обязательно надо его попробовать. А во-вторых, завтра у нас будут гости, опять придёт мадемуазель Дайана с подругами, и вам не следует убегать из дома в это время.
Вы – хозяин, и вы должны проявить вежливость, позаботившись о гостях.
- Я не хотел бы… - начал маркграф, морщась, как от лимона.
- Возражения не принимаются, - тут уже я перебила его. – Или верну вам сапоги и буду ходить в своей тряпичной обуви. Простужусь, и моя смерть будет на вашей совести.
Он вяло махнул рукой, что одинаково можно было понять, как согласие и как разрешение на смерть от простуды, но уточнять я не стала.
- Вот и договорились, - сказала я и сделала книксен, прежде чем выйти из кабинета.
Я вернулась в свою комнату, закрыла дверь и поймала себя на том, что улыбаюсь.
Подарил сапоги… Ох уж этот бука-маркграф! Кто мог подумать, что он потащится в снегопад в горную деревушку, чтобы уберечь меня от простуды?
Не удержавшись, я сразу же примерила сапоги. Ногам в них было так же тепло и уютно, как человеку в лисьей шубке. Так и хотелось притопнуть крепким каблуком и пуститься в пляс.
Приподняв юбку до колен, я любовалась новой обувью – пусть и не красные, но эти сапожки были ничуть не хуже столичных.
К тому же, это – подарок…
Я остановилась, глядя в стену и ничего не видя. Боже, как милорд Огрест мило смущался, разговаривая со мной… И не менее мило краснел… Ты же не глупышка, Кэт, ты всё прекрасно понимаешь…
- Конечно, понимаю, - тихонько напомнила я себе и встряхнула головой, прогоняя ненужные мысли о душке-Людоеде.
