Горка была освещена фонарями, и мы с маркграфом тоже стояли в свете фонарей. Мне подумалось, что всё выглядит очень мило и по-семейному – почти идеальная картинка. И ведь я попала бы в дверной проём, если бы милорд Огрест не подставил свой твёрдый лоб под мой каблук… Интересно, можно ли теперь считать маркиза Людоеда подкаблучником?
- Вы смеётесь! – обвиняюще заявил Огрест."
"- Совсем нет, - запротестовала я. – Всего лишь улыбнулась, глядя на Марлен.
Вот так-так. Оказывается месье смотрит совсем не на племянницу.
- Не надо лгать, - сказал он с отвращением. – У вас улыбка совсем не такая. Сейчас вы думали не про Марлен.
- Читаете мысли? – тут же подхватила я. – Очень полезное качество. А если я загадаю стихотворение, то отгадаете?
- Почему вы всё время язвите? – теперь он говорил горячо и даже несколько раз рубанул воздух рукой в такт словам. – Этому учат в пансионе благородных девиц?
- Даже мысли не было, - я приложила руки к сердцу, показывая, как потрясена этим заявлением.
– О! Смотрите! Марлен едет!
Девочка, наконец-то, осмелилась оттолкнуться ногами, и санки понеслись по ледяной поверхности. Когда они подскочили на кочке, Марлен взвизгнула и отпустила верёвку. Санки поехали в сторону, уткнулись в сугроб и благополучно перевернулись.
Мы с Огрестом бросились Марлен на помощь, помогая встать на ноги и отряхивая засыпанную снегом одежду.
- Не ушиблась? – спросила я, поправляя шапку на девочке.
Она молча покачала головой.
- Не хочешь прокатиться ещё раз? – предложил Огрест, и Марлен с обречённостью потянула санки обратно на гору.
- Продолжим разговор, - сказал мне маркграф, указывая на прежнее место – под фонарём.
- Вы заставляете ребёнка кататься только для того, чтобы поговорить со мной? – спросила я, когда мы вернулись. – Можно было поговорить под крышей. В тепле. Вы видите, что Марлен не нравится. Она боится.
- Глупости, - отрезал он. – Все дети любят кататься с горки.
Я сам обожал это занятие, когда был мальчишкой.
На мой взгляд, поверить в мальчишку было трудно. В моём представлении милорд Огр с рождения напоминал маленького старичка.
- Так о чём вы хотели поговорить? – теперь уже я стала раздражаться, потому что Марлен слишком сиротливо смотрелась на этой большой горке, и опять возилась с санками, явно не желая катиться вниз.
- О вашем возмутительном поведении, - голос у Огреста и правда был возмущённым.
