Они и сами, между прочим, не слишком-то со мной церемонились и не утруждали себя нормами приличия и банальной вежливостью, когда обстоятельства вынудили меня обратиться к местным юристам.
Так что, совестно мне не было.
— Кто вообще сдал вам в аренду это помещение? — пройдя вперед и нависнув над моим столом, поинтересовался законник, — Он знает, чем вы тут собрались заниматься? Очень в этом сомневаюсь…
Что, авторитетом задавить не получилось, и теперь он пытается меня задавить банальным физическим превосходством, нависая сверху, словно коршун?
— Немедленно скажите мне имя того, кому принадлежит это помещение.
И я добьюсь того, чтобы к вечеру и духа вашего здесь не было.
— Смелое, однако, заявление, — протянула я, не в силах сдержать усмешки.
Он просто не знает, что Декстер является формальным владельцем этого здания. А вот фактически хозяйка всего здесь я. И меня-то не так легко будет уговорить выставить саму же себя на улицу.
— Но сомневаюсь, что имя владельца помещения, которое я, к слову, сообщать вам не собираюсь, поможет вам в решении данного вопроса, — продолжила я, — Так что, уважаемый коллега, возвращайтесь к исполнению своих непосредственных обязанностей и не сотрясайте здесь воздух почем зря. Мой вам дружеский совет, — растянув губы в милой улыбочке, вернула я ему его же фразу.
Лицо уважаемого законника побагровело, руки сжались в кулаки.
М-да, очевидные проблемы у здешнего мужского населения с контролем над собственными эмоциями.
— Ах ты пигалица малолетняя! — оскорбился он, — Да как ты смеешь! Да я тебя!
Хотела возмутиться и поинтересоваться, где он здесь пигалицу увидел, да еще и малолетнюю. Но потом быстро спохватилась и вспомнила, как нынче выгляжу.
Новое, молодое тело — это, конечно, очень хорошо. Но очаровательную юную красотку, которая от силы выглядит лет на девятнадцать, всерьез тут никто не воспринимает.
И это уже очень плохо.
Колокольчик, висящий над входной дверью, снова зазвенел, оповещая меня о появлении нового действующего лица, взглянуть на которого у меня не было возможности из-за широкой фигуры законника, перекрывшей собой обзор.
Но этого, собственно, и не потребовалось.
Миг, и раскрасневшаяся, и перекошенная от злости физиономия местного юриста исчезла.
