Марша тут же резко развернулась и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж. Правда, я услышала, как по дороге она снова всхлипнула и тихо запричитала:
— Совсем нашу девочку уморили, изверги. Такая бледная, осунувшаяся. Что же они там с ней делали?
Повернувшись к лакею, имя которого, наконец, удалось выяснить, я позволила снять ему с моих плеч плащ и осторожно уточнила:
— А она всегда такая эмоциональная?"
"— Марша к вам сильно привязана, — извиняющимся тоном пояснил он, — Вы же без матери росли. Вот она и старалась вас опекать, от гувернанток защищала, сладостями подкармливала, пока никто не видит.
Даже узнавала, сможет ли она с вами в дом к герцогу перебраться. Но ей отказали.
Лакей повесил верхнюю одежду и увлек меня по направлению к столовой.
— Дом большой, а лишних рук на его уборку у нас нет, — пояснял он по пути, — Да и не можем мы, простые слуги, позволить себе нанять помощников. Вот и приходится справляться своими силами, — вздохнул Август.
Действительно, кое-где виднелась пыль. Да и пару зеркал, встретившихся на пути, кристальной чистотой не отличались.
Но кто я такая, чтобы судить стариков за то, что они недостаточно тщательно убирают этот огромный особняк?
Тот самый Декстер появился на пороге столовой в тот момент, когда Август отодвинул для меня стул и отступил в сторону, вытягиваясь по струнке за моей спиной.
Дворецкий, который выглядел лет на пятнадцать моложе, чем лакей и кухарка, был высоким, крепким мужчиной с цепким, тяжелым взглядом. Увидев меня, он замер, а после почтительно поклонился.
— Рад приветствовать вас в стенах этого дома, леди Дэшш, — сдержанно поприветствовал он меня.
Судя по тому, как вся эта троица принципиально отказывалась называть меня «леди де Карто», браку моему они не слишком радовались.
Дворецкий, в отличие от лакея и горничной, держался более отстраненно. Эмоций старался не проявлять. И вместо того, чтобы накинуться на меня с расспросами, поманил за собой Августа, предпочитая переговорить с ним наедине.
Когда за мужчинами закрылась дверь столовой, из другой двери появилась Марша с тележкой, на которой были выставлены тарелки.
— Вы уж простите, сегодня только это, — произнесла она, выставляя передо мной на стол сразу несколько блюд, — Но завтра я приготовлю все, что вы любите, — тут же заверила меня кухарка.
А я, оглядев стол, который стал ломиться от обилия еды, тут же забыла обо всех проблемах. Да я ведь с утра ничего не ела. И с этой беготней напрочь забыла о необходимости питаться.
