Но зато теперь причина странного поведения герцога де Карто нашлась. И причиной являлись вовсе не его внезапно вспыхнувшие чувства к жене. Совсем нет.
Просто кое-кто понял, что в суде ему успеха не добиться, и решил действовать иначе. С козырей зашел, я бы даже сказала.
Вздохнула, сдерживая рвущиеся наружу ругательства, и уставилась поверх плеча дракона, подбирая самые цензурные слова из приходящих мне на ум, чтобы отправить его восвояси.
Взгляд выцепил в окружающем пространстве знакомую фигуру. И, приглядевшись получше, я узнала в ней лорда Рейнхарда, который сейчас переходил дорогу и двигался прямиком в нашу сторону.
Ну, слава богу! Теперь можно со спокойной душой отправлять муженька в дальнее, пешее путешествие и не бояться, что он резко взбесится.
— А, знаешь, что, Эрон? Шел бы ты со своими предложениями куда подальше, — произнесла я, расплываясь в улыбке и не сводя глаз с приближающегося законника.
Герцог де Карто подвох почуял. Резко обернулся через плечо, тоже заметил лорда Рейнхарда. Но вместо того, чтобы благоразумно отступить и убраться отсюда, пока не поздно, решил совершить очередную подлость.
Резко притянув меня к себе и сжав так, чтобы не вырвалась, охамевший в край ящер накрыл мои губы поцелуем.
Глава 85
Ощутив влажные губы де Карто и его руки, сжимающие мои плечи и затылок, все, что я испытала, было лишь отвращением.
Фу, ну и мерзость! Ему бы, как минимум, антисептиком обработать всего себя не мешало, прежде чем ко мне лезть.
Попытавшись вырваться из его стального захвата раз, другой, я совершенно отчаялась.
И не придумала ничего лучше, чем наглого ящера за губу укусить.
Эффект неожиданности сработал. И муженек, болезненно зашипев, тут же отшатнулся от меня.
Едва я почувствовала, что свобода движений ко мне вернулась, медлить не стала. И, полыхая от праведного гнева, влепила оборзевшему дракону пощечину.
Герцог де Карто, явно не ожидавший такого от некогда тихой и забитой жены, прижал ладонь к алеющему следу на своей щеке и уставился на меня во все глаза, не в силах подобрать слов.
И пусть выражение ошеломления на его противной роже было мне приятно, должного удовлетворения я не испытала. Меня все еще трясло от гнева вкупе с отвращением. А руки продолжали чесаться от желания добавить этому мерзавцу.
И подходящий повод, к моей большой радости, муженек предоставил мне сам.
— Адалин, за что? — возмутился герцог сразу же, едва снова обрел дар речи.
Он вновь шагнул ко мне, потянув свои загребущие ручонки.
