Задача, конечно, посложнее: взрослая девушка – это как-никак не дите малое, кто их знает, монахинь, они, конечно, служительницы Божьи, но и не святые, в конце концов. Ну, придется извертеться, обаяние включить, поискать у себя дипломатические способности, наконец, сыграть на образе «этих страшных русских». Туманно намекнуть: советское командование заинтересовано в том, чтобы девушка нашла на какое-то время приют в монастыре, и упускать ее из виду не будет. Продуктов им оставить, керосину – они тоже живые люди, а со снабжением у них сейчас не ахти.
Ребята, когда пристраивали ребенка, как раз монахиням кое-каких трофейных продуктов оставили. Так что ничего нереального или утопического в моей задумке нет – при грамотной постановке дела вполне может выгореть, посложнее задачи решали на пятерку с плюсом…
Когда мы подошли к машине, я сказал Линде:
– Мне тут пришло в голову… Я пока положу твой чемодан в багажник, а тебе лучше бы умыться. Честно говоря, ты сейчас похожа не на дочь офицера, а на побродяжку.
– Я знаю, – слабо улыбнулась Линда.
– Ну вот… Вася, организуй.
– Есть, товарищ майор! – браво рявкнул Вася, даже каблуками прищелкнул и полез в машину.
Ох, Шельменко-денщик… В обиходе у нас такие просьбы никогда не сопровождались ни бравым рявканьем, ни тем более щелканьем каблуков. Это он, ухарь, перед Линдой рисовался, как уж имел возможность – разбитной был малый.
Из машины он вылез уже без автомата, зато с трофейным французским мылом в немецкой бакелитовой мыльнице, флягой воды и чистым полотенцем – мы люди запасливые, и при переездах брали в машину всякие необходимые в дороге вещи.
Укладывая в багажник ее чемоданчик, я краем глаза наблюдал за пятеркой орлов-разведчиков – их пижонский автобус стоял совсем недалеко, и орлы в полном составе покуривали возле него французские сигаретки. Двое в нашу сторону не смотрели, а вот троица, участвовавшая в ухаживании (если это можно так назвать) за Линдой, поглядывала на меня как-то странно. Колька-Жиган даже сделал движение, словно хотел подойти, но остался на месте.
Что ж, я и сам с превеликой охотой с ним бы поговорил кое о чем и кое о ком, но это подождет до городка, не горит. Все равно остаток дня уйдет на обустройство, свободного времени найдется в избытке, вот я с ним и побеседую задушевно…
– Ну вот, совсем другое дело, – сказал я, увидев ее чисто умытой, и оттого сразу посвежевшей. – Теперь осталось причесаться – и опять будешь красавицей.
