Тоже, если удавалось и было время, минировали здания, про которые имели основания думать, что мы там разместим не самые несерьезные учреждения. Так что ничего удивительного, что в ратуше саперы в немалом количестве…
– Ну, посмотрим, – сказал я. – Саперы должны уже там часа три работать, если не больше… Линда, этот исторический зал на каком этаже?
– На первом.
– Шансы есть, – сказал я. – Саперы, как правило, всегда начинают с подвалов и идут снизу вверх.
Будем надеяться, что уж первый-то этаж они успели проверить, если их там чуть ли не вся рота. Часовых, думаю, пока выставлять не будут… но уж если выставили, ничего не поделаешь, Линда, не видать тебе исторического зала…
– Я понимаю, – сказала Линда. – Но все же так надеюсь, что получится. Так хочется посмотреть… Отец говорил, там висит прижизненный портрет Бисмарка и огромная картина, как раз и изображающая его выступление…
– А что, я бы тоже посмотрел, – сказал Вася.
– Интересно. Бисмарк все-таки, не Гинденбург какой-нибудь… Читал я его мемуары перед войной, потом пригодилось для политинформаций…
Он закончил только семь классов, а потом ремесленное, но по натуре был из книгочеев – видимо, примером послужил его деревенский дед. Еще в сороковом у себя на мотоциклетном заводе стал комсоргом цеха, политинформации вел, доклады о международном положении делал.
В общем, хоть и псковской, «скобарь», а парень начитанный.
Ратуша оказалась и в самом деле огромным, трехэтажным зданием, довольно красивым, украшенным массой того, что у нас лет через двадцать после войны стали называть «архитектурными излишествами» – и, по-моему, совершенно зря. Причем большая часть украшений, барельефов и прочего носила явно военную символику – рыцарские доспехи, щиты со всевозможным оружием и знаменами и тому подобное.
Башенки, балконы с фигурными перилами, еще что-то (и посейчас не знаю, как называется, но красиво). Линда пояснила: ратушу заложили в честь победы во Франко-прусской войне, кстати, речь Бисмарка как раз десятилетию этой победы и посвящалась…
Ну, против этой войны я ничего не имел, наоборот.
