Это здешним гражданским казалось, что с приходом наших войск наступил совершеннейший хаос – привыкли к упорядоченной, регламентированной жизни (разве что изрядно подпорченной интенсивными бомбардировками нашей и союзной авиации, тотальной мобилизацией, карточками и многочисленными эрзацами).
Для нас это хаосом никак не представлялось – соответствующие службы работали четко и оперативно. Толпы беженцев, запрудившие дороги, иногда серьезно мешали продвижению наших войск и техники. А потому еще в январе вышел соответствующий приказ: всех гражданских, обнаруженных вне своего постоянного места жительства, невзирая на причины, пол и возраст, собирать в такие пункты.
Условия там, ясно, были не лагерные, но выходить за пределы запрещалось. Конечно, не хватало сил, чтобы перехватить абсолютно всех, отдельные группы (вроде той, с которой шла Линда) все же просачивались, но на дорогах стало гораздо свободнее…
Первым делом отдал Чугунцову протоколы допросов. Он их прочитал бегло, но внимательно, собрал в аккуратную стопочку, отложил, пожал плечами:
– Ничего нового, в общем.
Разве что твой Анжеров вскрыл тех троих из четырех, что выследили и взяли в ножи наших. Четвертый, унтер, у нас заперт. А так – ничего нового…
– И неудивительно, – сказал я. – Мне досталась серая пехтура, а самых интересных, обера и радиста, ты себе забрал…"
"– Ну я ж тебе дам протоколы допросов. Как начальнику дивизионной разведки. Вот, вторые экземпляры приготовлены. – Он кивнул на тощую бумажную папочку без всякой надписи.
– Прочитаю обязательно, – сказал я. – А пока… Если своими словами и вкратце – что там интересного?
– Интересного… Вот самый неинтересный – это обер. Да какой он, к свиньям, обер… Мелкий партийный функционеришка из аппарата гау. Напялили мундир с погонами обера и отправили идеологию Адольфа Алоизыча в широкие солдатские массы нести. Аж месяц нес – а потом мы их растрепали под тем городишкой с непроизносимым названием, и он в лесные отшельники угодил по собственной дурости… Самым интересным у них был радист.
Мы его быстренько раскололи, как сухое полено, да он особо и не ломался: мужику за сорок, войну начинал в Польше, так что ситуацию полного и законченного капута прекрасно просекает… В темпе сдал шифр, прочитали мы и его радиограммы, и ответы из родимого недобитого полка. В основном – панические призывы обера спасти его драгоценную шкуру. На что ему всякий раз вежливо отвечали, что пока такими возможностями не располагают.
