Нежный ветерок шептался с соснами. Выше по склону горы чернели поредевшие батальоны елей. Я опять безуспешно пытался решить свои проблемы. Наверное, взялся за слишком трудную для себя задачу. Похоже, разобраться в лабиринте деталей и найти девушку — выше моих сил. Где-то посередине своих рассуждений я заснул и проснулся утром, убежденный, что надо продолжать поиски. В конце концов, зачем мне горы улик? Мне надо найти одну девушку — и делу конец. А девушек в то время и в том месте было не так уж много.
«Брось беспокоиться о деталях и просто найди ее, — сказал я себе.
— Какая разница, какими мотивами руководствуются Хенри, Топп, люди, убившие Тата, и все остальные».
— Пабло, — окликнул я вакеро, — мы едем в город. Тебя надо доставить туда, где поправишься и отдохнешь. Потом я найду девушку и закончу дело.
Мы двинулись перед рассветом и спускались с гор довольно быстро, затем повернули на восток, в сторону города. Несколько раз нам пришлось менять лошадей, но все же мы добрались до города и остановились у ресторана Мэгги.
Герман вышел в тот момент, когда я помогал Пабло спуститься с коня.
— Нам надо поговорить, — предупредил он. — Заходи.
— Ладно, но сначала уложу Пабло.
— У меня есть друзья, — сказал мексиканец. — Они придут и позаботятся обо мне.
Неизвестно, откуда они узнали о нашем появлении, но через десять минут несколько мексиканцев усадили Пабло на коня и увезли в сторону лачуг в конце города.
— Железнодорожник Риббл принес тебе письмо. — Герман протянул мне конверт.
Взяв письмо, я упал на стул.
Герман ждал.
— Есть еще кое-что, — тихо сказал он.
В ресторане собралось с полдюжины посетителей, среди них — Топп.
— Хорошо. Через минуту.
Он в нерешительности постоял, потом пошел на кухню и принес мне кофе.
— Это очень важно, — прошептал он.
— Герман, я несколько часов не слезал с коня, дай мне по крайней мере перевести дыхание.
Он неохотно вернулся на кухню.
Оглянувшись и не увидев Арканзасца, я удивился, что с ним, и хотел спросить Джона Топпа, но тот оставался самим собой — молчаливым и непроницаемым.
Для своего крупного телосложения он ел удивительно мало, и я ни разу не видел, чтобы он с кем-нибудь разговаривал, исключая вынужденные контакты, как, например, заказывая еду, покупая билет на станции или что-то необходимое в магазине. В основном сидел и читал газету. Конечно, он мог с кем-то потолковать, когда я его не видел, и, вероятно, так оно и было.
Герман принес еще кофе, а я вскрыл письмо. Как и ожидал, оно оказалось от Портиса.