Я сейчас в ужасе, в полнейшем ужасе… Что делать?
Шейх вжимает меня в себя, нависает сверху с высоты своего исполинского роста. Точно так же, как делал это несколько часов назад… Пронзительный взгляд порабощает…
Я цепенею. Что сейчас, должно быть, происходит с моей мамой, оставшейся там, на земле, в холодной Москве и полном неведении, куда пропала ее дочь… Куда он меня тащит? Зачем?
— Добро пожаловать в мой мир, Майя, — говорит он низким тембром. Голос — словно бархат, он как будто нарочно лишает воли, но я стараюсь не поддаваться ему.
Не верю. Нельзя верить…
-Какой еще мир?!- его обманчивая нежность вызывает ярость. Я ведь знаю уже, что это лишь приманка! Он уже точно так же играл со мной… Завлекал. Вводил в оцепенение, чтобы ослабить бдительность и накинуться, как хищник…- Мне не нужен Ваш мир!
Он отрицательно качает головой. Челюсть сжата. Волевой подбородок каменный. Отмахивается от моего отказа, как от назойливой мухи.
— Прими свою судьбу. Ты принадлежишь мне. Тебе придётся меня полюбить, красавица. Совсем скоро ты увидишь свой новый дом.
— Новый дом? Что это значит? Я буду у вас работать? Или это какая-то злая шутка?
Тамер гортанно смеется.
— Не стоит перегибать палку со своей наивностью, Майя. Ты сама дала молчаливое согласие сыграть в эту игру. Все ответы в глазах женщины. А ты сразу показала, что хочешь мне принадлежать! Как только наши глаза пересеклись еще тогда, в фойе гостиницы перед началом конференции…
-Совершеннейшая чушь,- лепечу я, пытаясь оттолкнуть его от себя.
Голова кружится. То ли от того. Что наша борьба происходит на высоте десяти тысяч метров, то ли потому, что они вкололи мне какую-то гадость, чтобы лишить сознания и затащить на борт,- кто сказал вам, что я приму ваши условия?!
Снова эта усмешка, в которой теперь металлический холод.
- Кто сказал, что мне нужно твое согласие на это? Примешь.
Все принимают, Майя. Ты не первая и не последняя. Но совершенно точно особенная,- мягкость последних слов шейха Тамера вкупе с его нежно водящими по моим скулам пальцами- это ласка кошки. Он не касается меня как равной. Он делает это небрежно, скорее для своего удовольствия,- Ты станешь моей девочкой, Майя. Самой прекрасной из всех…
-Из всех? – внутри зарождается что-то черное и горькое на вкус, как горечь.
