Лифт, наконец, распахнулся. Секьюрити торопливо выскочили наружу, с ходу сканируя помещение. Шейх выходил следом за ними. В дверях он остановился и снова на меня обернулся.
– Тамер,– произнес он, когда мои удивленные глаза снова встретились с его,– меня зовут Тамер, Майя. Ты не спросила, но я все равно ответил…
Глава 5.1
– И что, прям так и сказал?– не унималась Машка, как и я, обреченная на утомительное и бездельное ожидание в комнате.
Я кивнула головой.
После небольшого кофе– брейка, который Шейх Тамер, в отличие от многих других делегатов, посвятил общению со СМИ, начались многочасовые переговоры «на полях».
Среди нас были те счастливчики, которых даже как– то привлекли к переводу, но мы с Машкой, как и куча других сопровождающих, такой чести не удостоились. С одной стороны, в душе я была опечалена тем фактом, что получить настоящую практику не удалось, но вторая моя часть облегченно ликовала, что меня пронесло, так как морально я пока не чувствовала себя достаточно уверенной в языке, чтобы взяться за перевод.
"
"– Все она врет,– надула губы еще одна однокурсница– Олеся. Мы с ней никогда не находили общий язык. Один из ее очередных парней еще на первом курсе имел неосторожность положить на меня глаз– отсюда и началась история нашей ненависти, вернее одностороннего негативако мне, перманентно исходящего от нее,– ты себя в зеркало видела, девочка– колокольчик? На фига ему нужна такая? Они приезжают в Москву за яркими приключениями и такими же яркими женщинами… Здесь и твои каблучища не помогут…
– А что, каблучища зачет! Мы с пацанами аж не узнали тебя, – вмешался Степа с идиотской улыбкой,– ты и правда красотка, Майя.
Не зря Олеся так дохнет со злости и зависти!
– Иди в жопу, ботан!- огрызнулась в своем стиле Олеся.
– А ты пойди умойся, мымра! Каждое утро встаешь и окунаешь лицо в блюдце с тоналкой! Тебе ничего уже не поможет– ни каблучища, ни чулки с подтяжками,– начался традиционный нелепый хай однокурсников, стремящихся друг друга уколоть.
Я устало закатила глаза. Вечно одно и то же. Господа– студенты…
–Так, допустим, каблучища мои. У кого– то претензии?– враждебно прервала словопоток Катя. Катьку все боялись. Не только потому, что она была властной старостой на хорошем счету у деканата. Ее папа был одним из проректоров института. Но это нисколько ее не испортило как человека. И к служебному положению она никогда не прибегала.
