Батюшка продолжил семейную традицию, торгуя с лотка на Сухаревке прямо рядом с лавками букинистов, и – ценой немалых лишений, трезвой жизни и жесточайшей экономии буквально на всем – открыл собственное заведение. Между прочим, прямиком в Китай-городе, рядом с Ильинскими воротами. Казалось, мечта исполнилась… Вот только ненадолго – во время большого пожара сгорела лавка, сгорел склад, а вслед за ними умер и отец – сердце не выдержало крушения дела всей жизни. Если бы не брат матушки, книготорговец Астапов, пошло бы семейство Ярославцевых нищенствовать или в приживальцы к родственникам.
А так – подкинул немного денег, затем оплатил обучение племянника в Коммерческом училище – несмотря на то что сам отдавал каждый месяц немалую арендную плату за свою букинистическую лавочку (знаменитую, между прочим, на всю Москву). Одним словом – вывел в люди, за что тот и был ему безмерно благодарен.
– А это у нас Лубянская площадь, Григорий Дмитрич.
Долгин довольно огляделся и ненадолго застыл, впитывая в себя очередной вид Москвы.
Затем щелкнул портсигаром, затянулся и мимолетно скользнул опытным взглядом по изящной фигурке и прочим достоинствам очень даже хорошенькой барышни, проходящей мимо него по тротуару. Хмыкнул, и с глубоким удовлетворением подкрутил кончики усов. Его явно заметили!
– Хороша!
Тимофей согласно кивнул, недолго постоял, определяясь, и решил, что на роль следующей главной достопримечательности прекрасно подойдет Сухарева башня[27].
Потом можно будет оглядеть Шереметьевский странноприимный дом[28], затем насладиться видом любимицы всех московских букинистов, церкви Троицы Живоначальной в листах[29], ну и напоследок немного пройтись по Сухаревскому рынку. Кстати – рынок этот был целым миром, расположившимся на двух тысячах квадратных саженей, со своими «аборигенами», завсегдатаями и неписаными законами. Собственно, отличнейшее знание Москвы вообще и подобных «Сухаревке» мест в частности и вызволило его из долговой кабалы, в которую он попал (нашлись люди добрые, просветили) не без сочувственного участия одного купца-миллионщика.
С-сволочь!"
"При воспоминании о коммерции советнике Гавриле Гавриловиче Солодовникове у молодого мужчины непроизвольно сбилось дыхание и сжались кулаки. Тогда, после блестящего окончания Коммерческого училища с присвоением личного почетного гражданства, он считал, что ему открыты все дороги и сам черт не брат.
