– Могу я узнать, как все произошло?
Немного помолчав, командир лейб-гвардии Семеновского полка лаконично обрисовал коллеге по нелегкому секундантскому ремеслу недавний поединок:
– Наш доверитель уложился в минуту и пятнадцать секунд. Вначале прошел его удар в запястье оружной руки, затем по правому колену и в завершение – шея.
Сняв фуражку, генерал-майор Евреинов благочестиво перекрестился:
– Царствие небесное штаб-ротмистру и вечный покой.
Вернул фуражку на место и деловито осведомился:
– Ранен ли князь?
– Нисколько.
Собственно, он даже и запыхаться не успел.
– Прекрасно!
Понизив голос до интимного шепота, комполка с нотками раскаяния признался, что заключил небольшое пари на результат первой дуэли. Ничего серьезного, да и выигрыш принесет скорее моральное удовлетворение, нежели материальный результат – но все же, все же…
– Добрый день, ваше превосходительство!
На сияние генеральских регалий подтянулись и секунданты-«преображенцы», затем штабс-капитан Кашерининов и поручик Шиллинг почти одновременно шелкнули крышечками своих часов.
– М-да.
Покосившись на мирного сестрорецкого фабриканта, приступившего к чтению последнего разворота «Аргументов и фактов», граф Татищев с явным трудом удержался от соответствующего комментария. Вместо этого он глянул на дорогу, по которой вот-вот должны были прибыть его доверители, и поинтересовался вслух – обращаясь ко всем и ни к кому определенному разом:
– А мне вот интересно, господа… откуда это взялись такие необычные условия второй дуэли?.
.
Его надежды полностью оправдались, вот только ответили ему не генералы, а скромный поручик Измайловского полка:
– Из Нового Света. Там оскорбленный и его обидчик берут по винчестеру, небольшой запас патронов и заходят в лес – ну а там уж как Господь рассудит.
– Вот как? И от кого же вы подобную… подобное услышали, Николай Николаевич?
Пропустив мимо ушей отчетливый намек на слово «чушь», Шиллинг едва заметно улыбнулся:
– От его императорского высочества Михаила Александровича.
Да и служители «Колизеума» об этом как-то упоминали. Мельком.
Все помолчали, признавая авторитет таких источников (вернее, источника, родившегося в августейшей семье), а затем Татищев вновь продолжил коротать время за небольшой беседой:
– Занятные обычаи в этой Америке, вы не находите? Вот, к слову…
– Господа…"
"Шестеро секундантов расступились перед князем Агреневым, умудрившимся подобраться к офицерам практически вплотную.
