Всего-то тридцать – сорок гостей! «Можно сказать, посидим тесным уютным кружком».
Уже на выходе из конторы он вспомнил, что на прием может пожаловать великий князь Сергей Александрович, официальный покровитель художников и скульпторов, а неофициально – предводитель секс-меньшевиков древней столицы. Не зря же после его становления московским генерал-губернатором некоторые записные остряки начали печально шутить, что, мол, раньше Москва стояла на семи холмах, а теперь вот на одном бугре[62]…
«Опять будет вымогать пожертвования на свой Музей изящных искусств!»"
"Остановившись и немного поразмыслив, аристократ печально вздохнул.
Слишком много интересных ему людей будет на этом приеме, так что тут не до чистоплюйства – личные знакомства на пустом месте не появляются. Но как же неохота идти! Поймав экипаж и усевшись на чуть припорошенный снежинками диванчик, Александр вспомнил про оставленную в кабинете газету, затем мысли его перескочили на его императорское высочество Алексея Александровича, его стараниями потерявшего небольшую, но очень важную для любого мужчины часть организма.
Настроение вновь повысилось до отметки «отлично», а в голове сами по себе стали появляться идеи насчет ущерба уже для тушки знатнейшего и именитейшего мужеложца Российской империи.
«Впрочем, его и без меня вполне прекрасно взорвут эсеры. Карета вдребезги, самого на клочки, голова на одной крыше, ноги на другой, кишки на третьей…»
– И чего это я так на него взъелся? Милейший же, в сущности, человек!
Но оглянувшийся на его тихие слова извозчик услышал совсем другое:
– Большой Харитоньевский переулок, голубчик, да побыстрей.
Довольно поздним утром воскресного дня напротив трехэтажной громадины Московского Александровского женского института остановился потертый фаэтон.
– Благодарствуем, вашсиясво!..
Упрятав серебряную монетку куда-то в недра своего темно-синего извозчицкого кафтана, «водитель» рыжего мерина замер в ожидании нового клиента – а его недавний пассажир, поддернув рукава своего дорогого пальто и мельком оглядевшись по сторонам, направился к входу в учебное заведение.
– Господин?..
– Князь Агренев с визитом к воспитаннице Ульяне Вожиной.
– Извольте немного обождать, ваше сиятельство.
Впрочем, ожидания как такового почти что и не было – две минуты спустя пожилой швейцар принял на руки верхнюю одежду аристократа, а подошедшая классная дама легким жестом пригласила попечителя одной из ее учениц следовать за собой.
– Bonjour, oncle Sacha[63].
