Впрочем, печаль та была очень мимолетной, ибо беспокойный нрав гвардейской молодежи сам по себе служил лучшей гарантией стабильного заработка.
– Господа, прошу подойти.
Минут через пять, когда отзвучали все словесные формальности, а два недавних противника только-только отошли от шквала испытанных недавно чувств, их секунданты с большим удовлетворением поставили свои подписи на протоколе поединка и крепко пожали друг другу руки. Хорошо все то, что хорошо заканчивается! По крайней мере, теперь ничто не помешает давнишним приятелям восстановить едва не порушенную дружбу.
Тем более что оставшиеся в их отношениях мелкие шероховатости должен был окончательно сгладить довольно скорый и насквозь дружеский поединок. Неформальный, разумеется, потому что никакого боевого оружия не предполагалось. Недолгая прогулка привела трех офицеров, одного пожилого служителя Гиппократа и скромного чиновника Военного ведомства вначале к воротам «Колизеума», а потом и к арене номер три – небольшому полю, украшенному большим количеством невысоких дощатых щитов.
Надо сказать, что «украшения» эти располагались без какой-либо системы, отличались большим разнообразием форм и размеров, а самые остроглазые могли подметить на светло-желтом дереве странные оранжевые точки. Как будто кто-то кидался спелыми ягодами… Или стрелял пулями из подкрашенного воска. Кстати, несмотря на довольно ранний час, рядом с входом на арену их уже ожидали будущие зрители, при этом четко делясь на две почти равные половины:
– Доброе утро, князь! Как я вижу…
Один из офицеров-«измайловцев», составляющих «группу поддержки штанов» барона Максимилиана фон Витта, с отчетливым облегчением констатировал и так очевидное:
– …все закончилось вполне благополучно.
Чуть поодаль от первой вторая группа офицеров в мундирах лейб-гвардии Преображенского оказывала моральную поддержку расшатанным нервам подпоручика Немечикова. Пяток минут, коих военным как раз хватило на обстоятельный перекур и короткое обсуждение (с элементами предвкушения) скорого действа, затем обе группы сблизились меж собой и стали поглядывать на князя.
И двух подпоручиков, скинувших с себя кители и выделяющихся в офицерской толпе белыми сорочками и довольными улыбками на лице.
«М-да, хлеба и зрелищ! Формула неизменна со времен Древнего Рима…»
– Что же, господа, я рад приветствовать вас всех на земле «Колизеума».
Повинуясь едва заметному жесту, на стойку-прилавок, расположенную при входе на арену, с негромким стуком легли два больших револьвера.
