Ему, блин, предлагают полностью профинансировать строительство большого производства, фактически завода, а он так торгуется, зараза, будто бы и не немец, а хохол какой!»"
"Впрочем, понять Гамбургера было можно. Чем меньше у него оставалось паев в руках, тем меньше он контролировал свою же компанию – кому же подобное понравится? Но и падающие из года в год доходы тоже восторга не вызывали, вот и приходилось крутиться Альберту Ивановичу, чтобы и рыбку съесть, и не напороться седалищем на что-нибудь очень неудобное. Так что рано или поздно на балансе у предприятия все равно появится большой трехэтажный заводской корпус, а в нем – множество русских учеников, старательно перенимающих опыт и сноровку у немецких мастеров.
В свою очередь, сама компания окончательно поменяет владельца – но кому интересны такие мелочи?
«Жаль только, что до внятного результата – как минимум семь-восемь лет. Если не все десять!»
Вздохнув и проследив за прибытием очередного важного гостя (впрочем, тут все были такими), Александр прикинул, когда начнется первый тур, а затем переключился на хотя и более мелкий, но тоже весьма жизненный вопрос: что ему делать с предложением «руки и сердца» от вичугского купца первой гильдии Красильникова.
С одной стороны, двадцать процентов паев успешного предприятия на дороге никогда не валяются. С другой же – за эти паи с него хотят получить, что называется, по-царски: для начала новые машины для модернизации ткацкой фабрики. Затем обязательство приобретать ткани только у «родного» Товарищества.
Ну и напоследок закупать оружейный хлопок[40] исключительно при посредничестве возможного компаньона.
«Н-да, губа у него не дура. А вот сам – дурак, думая, что у меня только одна или хотя бы две-три компании. Так что пускай его для начала обработают хитроумные юристы Вениамина Ильича, затем торжественно подпишем договор и получим свои законные паи, а уж потом как-нибудь объясним, к чему приводит излишняя хитрож… Впрочем, он и сам со временем это поймет».
Явление великого князя Сергея Михайловича, прибывшего во всем блеске и славе поручика гвардии, всколыхнуло в госте Юсуповых воспоминания о грандиозной пирушке, приключившейся в самом конце августа, то есть всего неделю назад.
Получивший заветные погоны, а вместе с тем и первый заметный чин, молодой Романов «скромно» отпраздновал это событие всего лишь двухдневным загулом – в ходе которого один молодой аристократ навсегда, окончательно и бесповоротно возненавидел шампанское во всех его видах.
