Вэй Усяню очень хотелось потискать её за щёчки, но под присмотром отца девочки он лишь дёрнул её за болтающийся хвостик и, пряча за спиной другую руку, широко улыбнулся.
— Мянь-Мянь — вылитая вы в юности, дева Ло.
Лань Ванцзи взглянул на него, но промолчал. На лице Ло Цинъян расцвела улыбка.
— Молодой господин Вэй, и вам не стыдно это говорить? Вы действительно помните, как я выглядела в юности?
Её улыбающееся лицо воскресило в памяти ту девушку из прошлого, одетую в лёгкое розовое платье. Вэй Усянь ни капли не смутился.
— Конечно, помню! Вы с тех пор не слишком изменились. Так, а сколько ей лет? Я подарю ей денег для отвода злых духов (3).
Ло Цинъян вместе с мужем тут же запротестовали:
— Что вы, не нужно.
Вэй Усянь рассмеялся.
— А вот и нужно. Всё равно платить буду не я. Ха-ха.
Супруги удивлённо застыли. Они не успели осознать происходящее, а Лань Ванцзи уже вложил что-то в ладонь Вэй Усяня. Вэй Усянь взял тяжёлые монеты и настоял на том, чтобы отдать их Мянь-Мянь. Поняв, что дочка не может отказаться, Ло Цинъян повернулась к ней и сказала:
— Мянь-Мянь, а ну-ка, поблагодари Ханьгуан-Цзюня и молодого господина Вэя.
Мянь-Мянь пробормотала:
— Спасибо, Ханьгуан-цзюнь.
Вэй Усянь спросил:
— Мянь-Мянь, это ведь я дал тебе монеты. Почему ты не поблагодарила меня?
Мянь-Мянь бросила на него сердитый взгляд. И как бы он её ни дразнил, она упорно отказывалась с ним разговаривать, смотрела вниз и теребила красный шнурок на шее, на котором висел искусно сшитый мешочек для благовоний.
С великой осторожностью она положила деньги внутрь. Вскоре семья направилась прочь с горы, и Вэй Усяню оставалось лишь с сожалением попрощаться и продолжить свой путь по другой дороге, бок о бок с Лань Ванцзи.
Когда фигуры мужчин пропали из виду, Ло Цинъян принялась отчитывать дочку:
— Мянь-Мянь. Ты вела себя очень невежливо. Этот человек спас жизнь твоей маме.
Удивлению её мужа не было предела.
— Серьёзно?! Мянь-Мянь, ты слышала? Подумай только, как невежливо ты себя вела!"
"Мянь-Мянь пробормотала:
— Мне… Он мне не нравится.
Ло Цинъян сказала:
— Ну что за несносное дитя. Если бы он тебе действительно не нравился, ты бы уже давно выбросила деньги.
Мянь-Мянь зарылась маленьким покрасневшим личиком в грудь отца и проныла:
— Он делал плохие вещи!
Ло Цинъян не знала, как поступить — рассердиться или рассмеяться. Когда она уже собралась что-то сказать, её муж задумчиво протянул:
— Цинъян, я помню, как ты упоминала этого Ханьгуан-цзюня.
