Вероятно, сказанные на пороге смерти слова Цзинь Гуанъяо являлись ложью, придуманной после сорванного Не Хуайсаном нападения, способом отвлечь мысли Лань Сичэня, пока Цзинь Гуанъяо вёл его к смерти, чтобы Не Минцзюэ убил их обоих разом. В конце концов, Цзинь Гуанъяо слыл великолепным лжецом с множеством преступлений за плечами. Поэтому очередная ложь никого не удивила бы вне зависимости от темы и обстоятельств разговора.
Вопрос же, почему он в последний момент передумал и оттолкнул Лань Сичэня, оставался открытым.
Всё же весьма сложно представить, что мог задумать Цзинь Гуанъяо.
На руке Лань Сичэня, которой он прикрывал лоб, вдруг проступили вены. Его голос звучал глухо."
"— Чего он хотел добиться? Мне казалось, что я хорошо его знал, а потом понял, что ошибался. До этого вечера мне снова начало казаться, что теперь-то я хорошо его знаю, но это тоже было ошибкой. — Никто не мог ему ответить. Лань Сичэнь опустошённо повторил: — Что всё-таки он намеревался сделать?
И если даже он, ближайший к Цзинь Гуанъяо человек, не знал, вряд ли у кого-то ещё нашёлся бы ответ.
После недолгого молчания Вэй Усянь вдруг заговорил:
— Довольно стоять без дела. Соберите отряд, пусть позовут на помощь. Ещё пусть кто-нибудь останется здесь и за всем присмотрит. Гроб и струны гуциня не смогут долго сдерживать Чифэн-цзуня.
Словно в подтверждение его слов из гроба снова послышались громкие звуки, пропитанные невыразимой яростью. Не Хуайсан вздрогнул. Вэй Усянь бросил на него взгляд.
— Видите? Нужно как можно быстрее перенести его в более крепкий гроб, вырыть глубокую яму и снова похоронить.
И как минимум ближайшие сто лет не открывать. Если открыть — он точно продолжит зверствовать, а это повлечёт за собой бесконечные страшные последствия…
Не успел он договорить, как издалека послышался звонкий лай.
Вэй Усянь тут же переменился в лице, а Цзинь Лин наоборот приободрился:
— Фея!
Гром утих, а проливной дождь иссяк до лёгкой мороси. Самый тёмный час миновал, снаружи занимался рассвет.
Промокшая насквозь собака чёрным вихрем влетела в храм и бросилась к Цзинь Лину.
Она встала на задние лапы, опираясь передними ему на колени, и теперь глядела на юношу круглыми влажными глазами и скулила. Вэй Усянь смотрел, как красный язык высовывался через белые острые зубы и облизывал ладонь Цзинь Лина. Лицо Вэй Усяня побледнело, взгляд остекленел. Разомкнув губы, он почувствовал, будто его душа готова обратиться облачком зелёного дыма, вырваться через рот и улететь на Небеса.
