И пусть ничего не говорил, одного его вида, обрубленной руки и подавленного взгляда хватало, чтобы разжалобить любого.
Лань Сичэнь какое-то время смотрел на него, а потом вздохнул и всё же достал лекарства, которые обычно носил с собой.
Вэй Усянь предостерёг:
— Глава Ордена Лань.
Лань Сичэнь возразил:
— Молодой господин Вэй, прямо сейчас он… не в состоянии предпринять что-либо ещё. Если раны не обработать, он прямо тут и умрёт. Тогда очень много вопросов так и останутся без ответов.
Вэй Усянь сказал:
— Глава Ордена Лань, я понимаю. И не говорю, что ему нельзя помогать. Просто хотел напомнить об осторожности. Лучше вам наложить на него заклятие молчания, чтобы больше ничего не говорил.
Лань Сичэнь кивнул, повернувшись к Цзинь Гуанъяо.
— Глава Ордена Цзинь, вы его слышали. Пожалуйста, не нужно больше никаких бессмысленных действий. Иначе, если вы что-то сделаете, из предосторожности и без всякой жалости я… — он сделал глубокий вдох, — отниму вашу жизнь.
Цзинь Гуанъяо кивнул и слабо прошептал:
— Спасибо, Цзэу-цзюнь.
Лань Сичэнь опустился на колени и осторожно обработал раненое запястье. Цзинь Гуанъяо дрожал. Видя такой конец своего названого брата, имевшего когда-то безграничный потенциал, Лань Сичэнь просто не знал, что сказать, и мог лишь молчаливо вздыхать.
Вэй Усянь и Лань Ванцзи подошли к углу, в котором Вэнь Нин всё ещё лежал неприглядной грудой на Цзян Чэне и Цзинь Лине.
Вэй Усянь переложил его на землю, осмотрел дыру в груди и обеспокоенно произнёс:
— Ты только посмотри на себя… Придётся чем-то залатать, иначе никак.
— Молодой господин, всё так серьёзно?..
Вэй Усянь поспешно заверил:
— Вовсе нет. Всё равно тебе эти органы не нужны. Но выглядит ужасно.
Вэнь Нин возразил:
— Мне и не обязательно хорошо выглядеть…
Цзян Чэн молчал, а Цзинь Лин никак не мог решить, стоит ли ему заговорить.
Чуть поодаль Лань Сичэнь обрабатывал раны Цзинь Гуанъяо.
Видя, что тот от боли уже готов потерять сознание, Лань Сичэнь, изначально желавший так наказать Цзинь Гуанъяо, оказался не в силах на это смотреть. Он развернулся.
— Хуайсан, передай мне снадобье для снятия боли.
Съев две пилюли и успокоив боль, Не Хуайсан убрал пузырёк за пазуху. И теперь поспешно отозвался:
— О, конечно, — затем опустил голову, чтобы достать лекарство.
