Он высыпал на пострадавшую конечность лечебный порошок, и тыльная сторона левой руки до запястья покраснела . Присмотревшись, можно было увидеть, что кожа походила на обваренную в кипящем масле плоть, даже мышечная ткань разварилась. Цзинь Гуан Яо дрожащими пальцами оторвал от рукава полосу белоснежной ткани и обратился к Су Шэ: «Минь Шань, перевяжи мне кисть».
Су Шэ: «Вы отравлены?»
Цзинь Гуан Яо: «Яд все еще распространяется дальше. Но это не страшно, недолгая медитация поможет излечиться».
После того как Су Шэ закончил перевязку, Цзинь Гуан Яо снова собрался осмотреть внутренние чертоги, но Су Шэ поспешно остановил его: «Глава Ордена, позвольте мне!»
Едкий запах постепенно исчез.
Вэй У Сянь и Лань Ван Цзи тоже поднялись. Они увидели во внутренней зале глубокую яму и возвышающуюся рядом гору земли, а чуть дальше — гроб, выполненный искусным мастером, на котором покоился черный ящик. Крышки обоих предметов были открыты, из них все еще сочился тонкими струйками белый дым. Именно он являлся источником едкого запаха и наверняка представлял собой смертельный яд.
Пол у гроба устилали мертвые тела заклинателей, которые только что с огромным трудом выкапывали его из земли, а теперь превратились в обваренные трупы. Даже золотые одеяния с узором Сияния средь снегов и монашеские рясы разъело до обугленных лоскутов. Очевидно, этот белый дым являлся сильнейшим ядом.
Су Шэ, пробравшись вперед, разогнал остатки дыма при помощи Ци меча, а затем ткнул лезвием в черный ящик. Металлическая коробка перевернулась, но внутри оказалось пусто.
Цзинь Гуан Яо не выдержал — пошатываясь, он бросился к краю гроба. Едва приливший к щекам румянец бесследно отступил. Судя по выражению его лица, гроб тоже пустовал.
Лань Си Чэнь вошел во внутренние чертоги, и, увидев трагическую обстановку, потрясенно произнес: «Что ты, в конце концов, здесь закопал? Как это могло случиться?»
Не Хуай Сану хватило одного взгляда, чтобы от страха повалиться на колени, не в силах сдержать рвотные позывы. Губы Цзинь Гуан Яо дрогнули, он не мог произнести ни слова.
Сверкнула белая молния, озарившая его бледное лицо, выглядящее столь пугающе, что Не Хуай Сана прошибло дрожью. Он даже опорожнять желудок стал чуть тише. Прикрывая рот и содрогаясь всем телом не то от холода, не то от страха, бедняга спрятался за спину Лань Си Чэня. Лань Си Чэнь обернулся и сказал ему пару утешительных слов. У Цзинь Гуан Яо же не осталось сил, чтобы, как раньше, притвориться заботливым и мягким.
