Вэй У Сянь рукавом вытер капли воды с подбородка Лань Ван Цзи и обвил руками его шею: «Хань Гуан Цзюнь, ты ведь сделаешь все, что я скажу?»
Лань Ван Цзи ответил: «Мгм».
Вэй У Сянь: «И ответишь мне, что бы я ни спросил?»
Лань Ван Цзи: «Мгм».
Вэй У Сянь поставил одно колено на кровать, и уголки его губ разъехались в ухмылке: «Ну что ж, приступим. Ты когда-нибудь… тайком пробовал «Улыбку Императора», спрятанную в твоей комнате?»
Лань Ван Цзи: «Нет».
Вэй У Сянь: «Тебе нравятся кролики?»
Лань Ван Цзи: «Да».
Вэй У Сянь: «Ты раньше уже нарушал правила?»
Лань Ван Цзи: «Да».
Вэй У Сянь: «Тебе когда-нибудь кто-нибудь нравился?»
Лань Ван Цзи: «Да».
Вэй У Сянь остановил свое дознание на этом, ведь он совсем не намеревался подобным подлым образом выведать сокровенные тайны Лань Ван Цзи, а лишь хотел убедиться, что тот действительно ответит на все его вопросы. Он продолжил: «Как тебе Цзян Чэн?»
Насупленность: «Пф».
Вэй У Сянь: «Вэнь Нин?»
Равнодушие: «Хм».
Вэй У Сянь со смехом указал на себя: «А этот?»
Лань Ван Цзи: «Мой».
«…»
Лань Ван Цзи впился в него глазами и, медленно и отчетливо проговаривая, повторил: «Мой».
Вэй У Сянь внезапно понял, в чем дело.
Он снял Би Чэнь со своей спины, подумав: «Должно быть, когда я указал на себя, Лань Чжань решил, что под словом «этот» я имею в виду меч».
Вэй У Сянь слез с кровати и, сжимая в руке Би Чэнь, туда-сюда зашагал по комнате. И действительно, Лань Ван Цзи неустанно следовал за его перемещениями взглядом: удивительно открытым и искренним, необыкновенно обнаженным и откровенным.
Ноги Вэй У Сяня едва не покосились под разгоряченным взором Лань Ван Цзи. Он поднял Би Чэнь на уровень его глаз и спросил: «Хочешь?»
Лань Ван Цзи ответил: «Хочу».
И будто ощутив, что для выражения его желания недостаточно слов, Лань Ван Цзи вцепился в руку, которой Вэй У Сянь держал Би Чэнь, и, не отводя от него своих светлых глаз, глубоко вдохнул и повторил сказанное, делая ударение на каждом слоге: «Хочу…»
Вэй У Сянь знал, что Лань Ван Цзи был пьянее некуда и что обращался он вовсе не к нему, однако слово это прижало его к стенке, отняло способность твердо держаться на ногах и отдалось слабостью и томлением во всем теле.
Он подумал: «Лань Чжань, каков он все-таки… Если он так же откровенен и пылок с женщинами, то что он, должно быть, за мужчина!..
