Но, все же, за последние несколько дней Лань Ван Цзи делал много всего такого, чего Вэй У Сянь не мог и представить, поэтому он решил больше ничему не удивляться и быстро схватил мешочек. Как он и предполагал, ему дозволялось брать от Лань Ван Цзи все что угодно, и последний никак не выражал недовольства. Если бы Вэй У Сянь не знал по себе, насколько безупречен и чист Хань Гуан Цзюнь, то подумал бы, что он и Мо Сюань Юй были втянуты в весьма запутанный клубок взаимоотношений.
Иначе как еще объяснить, что, несмотря на все потуги Вэй У Сяня, Лань Ван Цзи до сих пор способен выносить его?!
Пройдя немного, Вэй У Сянь невзначай оглянулся назад.
Лань Ван Цзи стоял на прежнем месте и смотрел ему вслед.
Вэй У Сянь, сам того не замечая, замедлил шаг.
Он не очень понимал, зачем так поступает, но почему-то смутно ощущал, что ему не стоит идти так быстро и оставлять Лань Ван Цзи позади.
В это время откуда-то со стороны донеслось: «Старейшина И Лин, пять монет за один, десять монет за три!»
Вэй У Сянь переспросил: «Кто?!»
Он поспешил посмотреть, кто же продавал его самого, однако обнаружил все того же шарлатана.
Фальшивый заклинатель уже успел попрятать свои низкопробные румяна и пудру, а вместо них достал стопку портретов, изображавших кого-то, выглядящего даже более злодейски, чем боги-хранители входа. Он без умолку болтал: «Пять монет за один, десять монет за три – таких цен вы еще не видали! Берите сразу три: один повесите на дверь, второй – в гостиной, а третий – в изголовье кровати.
Клин клином вышибают – изображение столь порочного и нечестивого человека не пропустит в ваш дом ни одну тварь!»
Вэй У Сянь возмутился: «Ну и бессовестный врун же ты! Если бы изображение и впрямь работало, разве стал бы ты продавать его всего за пять монет?!»
Шарлатан ответил: «Опять ты?! Хочешь покупать – покупай, а нет – так поди прочь. Впрочем, если тебе так хочется, можешь приобрести один портрет за пятьдесят монет – я вовсе не буду возражать».
Вэй У Сянь бегло пролистал стопку «Портретов Старейшины И Лин, прогоняющих зло». Он отказывался мириться с тем, что свирепо глядящий здоровяк изображал его самого.
Вэй У Сянь твердо решил отстоять свою честь: «Вэй У Сянь был известен своей красотой, а ты нарисовал какого-то уродца! Если не видел его своими собственными глазами, то нечего и бумагу марать, иначе введешь в заблуждение подрастающее поколение».
