– Какая же ты проблемная…
Он пощупал мне лоб, заставил выпить таблетку жаропонижающего, после чего присел на диван и прижал к себе.
– Не шевелись… – пробормотала я, прикрывая глаза. А потом бессовестным образом переползла к нему в тылы, прислонилась щекой к чудесной прохладной спине, а руками обняла с двух сторон. – Замри, Князев. Ты такой холодненький… Я только чуть-чуть остыну, и все…
Утром я проснулась от звонка будильника, причем не моего. У меня музыка не такая до отвращения бодрая. Я сонно подняла голову и встретилась взглядом с… желтыми глазами.
– Соколова, ты как? Твой «холодильник» может встать и съездить в институт?
– Что? – глупо уточнила я, переводя взор.
М-да. Судя по всему, у меня был сильный жар, а Князев оказался таким прохладным, что я буквально распласталась по нему, стремясь остыть. И это уже в лежачем положении, так как отключилась я сидя и он меня транспортировал на подушку сам. Потупившись, я сползла в сторону, освобождая свою жертву. Бедолага! И ведь не прогнал же немочь болезную, терпел.
Перед отъездом на учебу Князев вколол мне антибиотик, напичкал лекарствами, приготовил чай с бутербродом, положил рядом телефон и велел звонить, если что. Прибывший в его отсутствие врач из поликлиники подтвердил и диагноз, и лекарства, посоветовал еще делать ингаляции и отбыл.
А Князев меня добил еще больше, заявившись с пар с новой коробкой.
– Соколова, держи планшет. Тебе велено лежать, вот и лежи. А чтобы мозги не заржавели, читай что-нибудь или фильмы смотри.
– Но я…
– Свой я тебе не дам, и не мечтай, – отрезал он. – А за ноутбуком тебе в таком состоянии делать нечего. У тебя же руки трясутся, как у алкоголички со стажем.
Не слушая мои вялые возражения, прерываемые приступами кашля, он чего-то там поколдовал и сунул мне в руки уже распакованный и настроенный девайс. Уточнил, умею ли я им пользоваться, посоветовал, какие приложения лучше скачать, где можно посмотреть что-то онлайн, и ушел в кухню. Впрочем, почти сразу вернулся в комнату.
– Соколова, а тебе твой диван очень дорог? Ты почему его не выбросишь? Это же орудие пыток, а не мебель.
– Да он еще бабушкин, – пожала я плечами. Покашляла и договорила: – У меня на новую мебель денег нет.
– А родители чего не помогут? – поднял он брови.
– Они погибли, когда мне было семь лет.
– Прости… А бабушка?
– Три года назад. Сердце. А вторую бабушку я вообще никогда не видела. Даже не знаю, жива ли она.
– То есть ты совсем одна. Понятно.
