– Что это будет? Порезы, ожоги или тату?
Мужчина скривился:
– За кого ты меня принимаешь, Веро́ника?
«За маньяка-иллюзиониста с извращенным чувством юмора, поистине королевским пафосом и ненормальным обаянием, наличие которого мешает мне тебя искренне презирать и ненавидеть, как и положено мышке относиться к коту, заигравшемуся с едой», – хотела сказать я, но вместо этого спросила:
– А каким еще образом можно стать… в клеточку?
– Всего лишь надев платье, – рассмеялся он.
– Зачем? – уточнила я, машинально одергивая оборванную штанину.
В юбке проходить полосу мифических препятствий станет совсем «весело»."
"– Как зачем? Ты же не собираешься идти на бал в таком виде?! – воскликнул Его Непредсказуемое Величество, в очередной раз меня огорошив, и начал с повышенной скрупулезностью разглядывать каждую деталь моего потрепанного костюма.
Я смутилась, но тут же взяла себя в руки, заметив довольный блеск его кошачьих глаз. Не дождется!
– Что за бал? – поинтересовалась я, с деловым видом поправляя разноцветную челку, большая часть которой падала на глаза.
– И что за платье?
Актуальный вопрос, ибо фасонов множество, и какой из них предложит это серебристо-синее чудо (от слова чудовище) – история умалчивает.
– Бал? – его тонкие губы сложились в многообещающую улыбку. Я насторожилась. – Это твое четвертое задание, Веро́ника! – торжественно провозгласил мой личный кошмар, внимательно наблюдая за реакцией на свои слова.
Стало дурно. Пунцовый цвет лица сменился бледным… а может, и зеленым, судя по зарождающейся тошноте.
Еще ни одного спокойного испытания у меня не было. Вся эта игра – ожившая фантазия больного на голову создателя. И ставка здесь – жизнь. Моя жизнь! Так что хорошего от бала ждать не приходилось.
– И кого мне надо будет там убить? – обреченно вздохнула я и в отместку за пристальное изучение моей персоны принялась демонстративно разглядывать собеседника.
– Никого. Этот уровень игры предельно прост – ты пробудешь там ровно час, и все.
– И все? – недоверчиво переспросила я, продолжая на него смотреть.
Король кивнул.
Моську пришлось состроить скучающе-недовольную, чтобы не решил ненароком, будто им любуюсь. А ведь и вправду любуюсь… м-да. Это что у меня – зачатки стокгольмского синдрома проклюнулись? Жуть! Хотя чего я переживаю? На такое создание не грех и поглазеть. Высокий мужчина лет двадцати пяти на вид, худощавый, но не тощий, пластичный, но не женственный, не красавец, но обаятельный.
