Не повезло только мне. Их много, я одна. Взяв зонт наперевес, я расставила точки над рунами:
— Я тут по делу, господа. Ищу того, кто покажет мне могилу святой Арлиль. Никто не знает? Может, слышали? Вспоминайте, я пока пообедаю.
Никогда еще я так быстро не ела! Народ изумленно наблюдал, как стремительно исчезает каша из миски, тает булочка, совершенно восхитительная на вкус, и испаряется молоко. Поставив опустевший стакан, я широко улыбнулась публике, стукнула зонтом и посетовала:
— Синдром дырявого желудка, господа.
Понимаете? Всё ваше пиво мне на один глоток. Сколько ни ешь, сколько ни пей, все как в прорву. Разорение. Только святая Арлиль может мне помочь. Ну, пойду дальше искать ее могилку.
И пока никто не опомнился, сбежала, как кипящее молоко с огня.
Скорее, скорее на улицу Рожна, в больницу святого Понтимония, теперь-то я смогу попросить нормальную работу. В больнице вечно не хватает квалифицированных медсестер — сбегают. А я не сбегу. Я там все и всех знаю, как пчела свой улей.
Поверить не могу: я вернулась! Я на свободе! Получается, у меня второй самый счастливый день в жизни? Хотелось петь, смеяться и пуститься в пляс.
Стоп. А как же убийца? Незнакомую женщину с улицы никто не допустит к архивам!"
"Да и примет ли меня теперь заведующий на работу? Это он к старухе Мар Леман хорошо относился… И как я объясню, что у меня нет метрики? Не могу же я показать ту, что лежит в сумке? Получается, я теперь не только без денег, жилья, работы, но и без документов? Уже не так радужно.
Я подошла к окну ближайшей лавки с засохшей клумбой и кривой вывеской «Вторая жизнь». Обычно так пафосно назывались лавки старьевщиков. Вгляделась в темное стекло. Да, это я, убитая и воскресшая Арлиль Норд. Если меня кто-нибудь узнает, вторую экзекуцию я не переживу.
Но если у меня есть магия… Я зажмурилась, вызвала теплый поток в правой ладони, коснулась головки сухого цветка. Под моей рукой он дрогнул, стебель зазеленел… Я безжалостно сорвала его и торопливо зашагала дальше.
Мне нужно избавиться от магии.
Немедленно. Мне нужно кому-то отдать резерв, как Гилберт слил его мне в страхе перед инспектором. Или… или потратить. Самой.
Как назло, на улице Рожна шастали какие-то пьянчуги, крутились даже для поздней весны легко одетые девицы, а у таверны стояли поигрывали ножиками бандиты… И все нагло, вызывающе пялились на меня, стараясь заглянуть под шляпу.
А вот и больница!
Но мне туда нельзя.
Я прошла дальше, к пострадавшему от личей приюту.
