Не только журналисты, кого легко узнать по переносным камерам и лихо заправленным в самые неожиданные места блокнотам и ручкам, но и простые зеваки, привлеченные массовостью собрания; полицейские, пытающиеся рассортировать толпу и хоть как-то освободить проезд – движение, разумеется, тоже остановилось; рабочие в униформе; офисные сотрудники в черно-белых костюмах… Застрявшие в людской массе таксисты не слишком возмущались, вместо этого пользуясь случаем и глазея на президентский особняк вместе со всеми.
Встречавшая нас у больничного крыльца группа показалась сразу мелкой и незначительной.
"
"– Ждут вас для интервью, – любезно сообщил дворецкий, оценил мое побледневшее лицо и крепко ухватил под локоть. – Похоже, вам не помешает присесть.
– И воды, – слабо добавила я.
Не заметила, как меня проводили в гостиную, очнулась только от резкого запаха, исходившего из стакана, что сунули мне прямо под нос.
– Пейте! – скомандовал слуга, и я, не задумываясь, глотнула. Показалось, что по пищеводу прокатилось сладковатое пламя.
Я закашлялась, выпучив глаза, но зато реальность вернулась вместе со звуками и зрением.
– Что это за гадость? – не сдержалась я, протягивая стакан обратно.
Дворецкий неодобрительно поджал губы, не делая ни малейшей попытки забрать пойло.
– Советую выпить до дна. Как лекарство, – заявил он. – Мистер Хармс предупредил меня, что вам может стать дурно. Вы не привыкли к публичности. Потому вам лучше на улицу не выходить. Нет, если хотите, то пожалуйста…
Он широко повел рукой, предлагая мне переступить порог и обратиться к людской массе.
Я замотала головой в ужасе.
– А можно как-то связаться с редакцией? – пролепетала едва слышно. – Меня там, наверное, потеряли.
– Думаю, они уже в курсе. Но тем не менее, можете позвонить, если вам станет легче. – Слуга подбородком указал на странного вида металлическую конструкцию, в которой я только сейчас опознала телефон.
Ух ты, я такие только в журналах видела! У нашего старосты имелся один, в мэрии, для экстренных случаев связи, но, во-первых, тот выглядел куда проще: без украшений, матово-белой костяной отделки и серебрения, а во-вторых, ломался куда чаще, чем работал, так что скорее служил красивой декорацией в кабинете, чем реально функционирующим средством общения.
Пересев в стоявшее рядом удобное мягкое кресло, я неуверенно сняла с рычажка округлую трубку и приложила к уху. Тишина.
– Прошу прощения, – пробормотал дворецкий, мягко отбирая у меня устройство и переворачивая в воздухе.
