Возможно, мой мир был не так далек отсюда.
После плотного и вкусного завтрака, на который я выбрала омлет с тыквой и горячий шоколад, мы вернулись в наше подземелье.
– Идем, я покажу тебе комнату с нарядами. Выберешь себе что-нибудь по душе. – предложила Лиди. Мои глаза округлились от восторга.
– Что это за комната?
– Иногда адепты последнего курса, когда заканчивают Академию, оставляют часть своих нарядов в апартаментах за ненадобностью. В основном там то, что уже, по их мнению, вышло из моды. Но за неимением другого, тебе сгодится.
Старушка толкнула одну из бесконечных дверей. И как она их различает?
– Заходи, – она щелкнула тумблером, и на стенах вспыхнули светильники.
Я с детским восторгом осмотрела просторное, и на удивление сухое, помещение, в котором объемными стопками прямо на полу были сложены платья. Нашлись там и шляпки, и обувь с сумочками.
– Вот это да! – воскликнула я. – Да здесь можно не один день провести, рассматривая и примеряя «богатства».
– Да, за долгие годы прилично накопилось.
– А что, в Академии нет формы?
– Когда-то давно была. Но под многочисленными протестами адептов, а точнее, адепток, ее отменили. Девушки желали носить красивые наряды, а не унылые одинаковые платья. Теперь осталась только мантия. Но и ее все носят в основном за пределами Академии, чтобы продемонстрировать городским кто перед ними.
– Понятно, – я хмыкнула.
– Ну, занимайся! Осваивайся. – Улыбнулась Лиди. – А я пойду.
– Куда?
– Работать. Меня в библиотеке грязные обложки ждут.
Архивариус ругается, торопит. Вчера даже пришлось задержаться дольше положенного.
– Вы мне тоже помещения для уборки выделите! Я помогать буду. – Решительно заявила я.
Лентяйничать я не планировала. Ректор взял меня в Академию как помощницу уборщицы, вот и буду убирать. Все равно я пока не придумала, чем мне в новом мире заниматься. Да, уверена, и Лиди помощь не будет лишней.
Старушка с сомнением посмотрела на меня.
– Зачем тебе это? Такая молодая. Найдешь себе получше занятие, чем полы мести.
– Я в своем мире тоже уборкой подрабатывала. – Призналась я. – И здесь справлюсь.
– Милая, – Лиди, чуть замявшись, принялась теребить фартук на своем платье. – У меня жалование всего десять золотых. Из них я смогу отдать тебе лишь один. Ну, может полтора. – Она с жалостью посмотрела на меня. – Больше никак не могу, прости. У меня трое внуков, и невестка без работы. Каждый медяк на счету.
– Мне и медяка не надо! – Воскликнула я.
