Ори и Элена, разодетые в шикарные платья, улыбались, бросая на всех высокомерные взгляды из-под длинных ресниц.
Но, заметив меня, лицо блондинки перекосилось. Всего на мгновение. Но я успела это заметить. Ее черты разгладились, только вот в глазах так и застыла ненависть.
Арчи. На него я перевела взгляд в последнюю очередь, боясь встречаться с ним глазами. Внутри все сжалось, дыхание стало неровным. Было страшно увидеть равнодушие, или того хуже, – брезгливость.
Но нет. На лице Арчи расцвела искренняя улыбка.
Никакого сожаления. Только тепло и радость, будто он был счастлив меня видеть.
Проходя мимо, он поймал мои пальцы и притянул к себе.
– Завтра ректор ждет тебя к двенадцати, – прошептал он.
Это произошло так стремительно, что никто, возможно, даже не успел заметить этого. Но не Элена. Злоба в ее глазах обожгла меня, оставив неприятный осадок."
"На следующий день ровно без пяти двенадцать я топталась у кабинета ректора Тониуза. Надо признаться, я изрядно нервничала. Что я сейчас узнаю?
Но дороги назад не было.
Я приняла решение. Мне нужны были ответы. Любые. Нужны и советы по пользованию моим уникальным даром.
Нет, признаюсь честно, я была не против задержаться в этом мире, мне здесь начинало нравится. Я бы могла поступить в Академию и ждать, пока весь мой потенциал раскроется сам.
Но на земле осталась мама, и, уверена, она сходит с ума от горя и неизвестности. Я должна ей послать хотя бы весточку, что со мной все в порядке.
С этими мыслями я подняла кулак и робко постучала в дверь приемной.
– Заходите, – раздался мелодичный голос.
За столом сидела элегантная женщина. Теперь я знала, что это мама Арчи. И от этого смущалась вдвойне.
– Ясного дня! – проговорила я, сдержанно улыбаясь.
– Мари! – она привстала, демонстрируя обтягивающее кашемировое платье. – Проходи, ректор Тониуз тебя уже ждет.
Я кивнула и, стремительно преодолев расстояние, толкнула массивную дверь. Когда пальцы коснулись дверного полотна, я с недовольством заметила, что они предательски подрагивают от волнения.
В этот раз кабинет ректора тонул в полумраке. Сам он, как и тогда, сидел за массивным столом, склонившись над бумагами. Его губы беззвучно двигались. Он что-то увлеченно читал в свете настольной лампы.
– Ясного дня, – поздоровалась я, замерев у входной двери. Ректор поднял на меня глаза.
– Мари, проходи, садись, – он указал на кресло. В этот раз брезгливости в его взгляде не было, лишь толика любопытства.
