Как только он поймет, что Алиса без него не может, все! Она окончательно превратится в жалкое существо, цепляющееся за него, чтобы выжить.
Она ненавидела его за обиды, которые он ей нанес, за незаслуженное презрение платила ему той же монетой, но чувствовала, что физически он становится для нее все более притягательным. Глядя на его сильные и ловкие руки, Алиса ощущала радостное волнение плоти, слабые отзвуки блаженства, которое, знала она, они могли бы пережить, если бы доверились друг другу.
Ни одна ночь, свободная от его дежурств, не проходила у них без секса, но теперь Алиса жестко держала себя в руках, запрещая своему телу получать удовольствие.
Она не хотела давать мужу такую власть над собой.
Вернувшись с дежурства, он застал Алису в дверях. Она собиралась на прогулку с Сережей.
— Давай коляску спущу.
— Я сама. Ешь и ложись, пока мы гуляем.
— Сама, сама, — проворчал Ваня, вскидывая коляску на бедро.
Лифт в доме был очень маленьким, коляска не влезала, и выходить приходилось в два приема.
Сначала спускать коляску, а потом возвращаться за малышом. Что, если бы они жили на третьем этаже, а не на четырнадцатом?
Ваня не стал подниматься, а медленно зашагал рядом с ней.
— Хочешь, я с ним похожу, а ты пробегись пока по магазинам?
— Нет, спасибо. Я не так уж одичала, как ты думаешь. Папа меня часто отпускает проветриться. «Иди, — говорит, — доченька, трахайся с Васильевым на здоровье». И я иду.
Ваня хмыкнул:
— А знаешь, я видел вчера Колдунова, и он мне рассказал про твои роды.
Прости, я был не прав.
Сережа завозился в коляске, Алиса прибавила шагу. Обычно сын мгновенно засыпал, стоило ему оказаться на свежем воздухе.
— Что это меняет? Я все равно была любовницей Васильева. И ты хочешь знать обо мне только это.
Помолчали. Алиса бодро катила коляску к парку, Иван отстал на несколько шагов, чтобы покурить.
Стоял один из сухих, но пасмурных летних дней, когда тяжелое свинцовое небо низко висит над городом, напоминая о скором приходе осени.
Кое-где в пышных и свежих кронах попадались желтые листья, словно первая седина, а на клумбах тюльпаны сменились астрами и хризантемами. Как быстро миновало лето… Так и вся жизнь пронесется незаметно. Они очнутся холодной зимой старости и с ужасом поймут, что не могут обогреть друг друга."
"Аккуратно выбросив окурок в урну, Ваня догнал жену:
— Я оскорбил тебя тогда напрасно. Мне стыдно, Алиса, я прошу тебя меня простить.
